Погасили свечи, потушили яркий свет, и лишь лампады теперь мерцали звёздами в полном сумраке, от того, что небо было затянуто чёрными грозовыми тучами, такими густыми, что ни один солнечный луч не пробивался сквозь них, на улице наступила тьма среди белого дня. Вышел на середину храма чтец, и потекли слова псалма. Ни движения, ни шороха, ни звука. Верующие склонили головы, погрузившись в молитву. Шестопсалмие символизирует собою Страшный Суд. В Церкви существует предание, что Страшный суд будет длиться ровно столько, сколько по времени читается Шестопсалмие.
И сейчас, прихожане, предстоя перед Богом во время чтения этих дивных псалмов, помышляли каждый о Суде Божием над нашими душами. Всё не случайно в этих подобранных псалмах, говорится в них о всём пути Иисуса Христа, который проплывает мимо наших духовных очей в эти минуты, о церковных таинствах, установленных Спасителем, о Церкви Христовой. Во время чтения Шестопсалмия душа каждого молящегося проходит этот путь вместе с Господом, и в радостном ожидании спасения раскрывается навстречу Грядущему Спасителю, о Котором торжественно возвещает Церковь: «Бог Господь и явися нам, благословен Грядый во имя Господне!»
Благостную тишину вдруг нарушили крики с улицы:
– Горим! Горим! Пожар!
Молящиеся подняли головы, встрепенулись.
Чтец прервался на полуслове. В первое мгновение все словно оцепенели, не понимая, что происходит. Отец Димитрий, молящийся про себя, стоя на амвоне у царских врат, первым бросился к выходу. За ним рванулись на помощь кричащим и все прихожане.
Степановна выбежала в числе первых, то, что она увидела, заставило её оледенеть от ужаса.
Горели постройки на дворе храма, её дом, близко примыкавший к ограде, и восточная стена храма. Все эти постройки были уже ветхими, и оттого пламя шагало по ним семимильными шагами и лизало огненным языком брёвна, пожирало их с удовлетворением зверя. Высыпал на улицу деревенский народ."
"Дед Степан, который обычно еле передвигался, сейчас тащил два ведра с водой из бочки, что стояла у него в огороде для полива грядок.
Мария, женщина средних лет, звонила в службу спасения, пытаясь перекричать шум грозы, которая неистовствовала над испуганными людьми, деревней, полями и лесом. Воды речки Вертушки потемнели, став чёрно-фиолетовыми, вспенились и словно бурлили. Творилось что-то невообразимое. Кто-то тянул шланг из своего окна, присоединив его к кухонному крану, но шланг был коротким и не дотягивался через дорогу ни до дома Степановны, ни до церкви.
