Качели Ангела

Ребятишки ревели. Взрослые оттеснили их дальше от пожара, и те стояли у дома Силантьевых гурьбой, и полными слёз глазёнками смотрели на происходящее. Усугублял всё сильный, шквалистый ветер, он перебрасывал пламя, словно с ладони на ладонь, забавляясь им и играя.

Степановна очнулась от оцепенения:

– Иконы там! – крикнула она, и бросилась в свою избу.

– Куда ты, дурная? – заорал ей вслед дед Степан.

Но она уже не слышала ничего, одна мысль давила ей грудь – в доме иконы, намоленные ещё её бабкой, а главное, та самая, в которую вшила она, таясь, обрывок голубой ткани, величиной с пальчик, кусочек Её пояска.

Крыльцо горело, но пройти ещё было можно. Степановна вбежала в избу (откуда только прыть взялась?), и подбежав к иконостасу, сгребла в охапку все иконы, а затем схватила со шкафа и ту, заветную. Дым колол глаза иголками. Но всё же старушка не иначе как чудом сумела выбраться на крыльцо, где её уже подхватили мужики, и сняв со ступеней, приказали стоять смирно, мол, пожарные уже едут, сами же бросились к церкви.

Но разве могла старушка, всю жизнь свою отдавшая этому храму, стоять сейчас безучастно в стороне, глядя, как огонь поглощает древние стены? И она, положив иконы на траву под яблоней, подальше от искр, летевших от избы, побежала за ними вослед, образ же Божией Матери, вышитый ею, то ли в порыве беспамятства и паники, то ли от того, что не могла она оставить такое сокровище на земле, прижимала она к груди. Долетев до храма, увидела она, как мужики таскают вёдрами по цепочке воду и плещут её на горящие стены.

Гроза бушевала, но как и прежде, ни капли дождя не упало из зловещих туч на сухую землю. И, вдруг, до сознания Степановны дошло, что не видит она среди толпы одну из прихожанок, Галину, которая страдала сердечной болезнью.

– Господи! – взмолилась про себя Степановна, – да неужто она в храме-то осталась?

_ Галина! Галина! – закричала она во весь голос. Но стихия порывами ветра глушила её крики, ветер душил и перехватывал дыхание, треск и шум горящих построек сумасшедшим вихрем танцевали вокруг.

– Она в храме осталась, – поняла Степановна, – Видать у неё при испуге случился очередной приступ, при котором Галина мгновенно теряла сознание, а мы в темноте и не заметили этого, и все убежали из храма, а она там – лежит в огне. Господи! Божия Матерь, помогите!!

И Степановна бросилась в самую гущу пламени. Поначалу никто и не заметил её поступка.