Кадетский корпус. Книга вторая

Говорят, если достичь совершенства на этом пути, то можно стать полубогом, ну или тело и разум приобретут невероятную силу и сверхъестественные возможности. Причем это совсем не сказки, Высшие Мастера Ордена демонстрировали просто запредельные вещи, даже маги пасовали перед их подавляющей силой и совершенной духовной броней.

В купе с петлей они были абсолютно непобедимы, ибо как можно противостоять тому, кто из тысячи вариантов реализует единственный верный? Разве может ошибиться тот, кто переживает схватку раз за разом, умирает и восстает, чтобы исправить мельчайшие огрехи своего идеального боевого танца.

Мы умели вплетать в рисунок боя самые невероятные атаки и блоки, мы подавляли своим непревзойденным мастерством. Так было, пока нас не предали!

Мысли о прошлом, не сосредоточенность на настоящем всегда приводят к беде. В играх времени нет место сожалению об ушедшем, я забыл эту простую истину, что стало отправной точкой череды неудач. Судьба в очередной раз свела меня с Москалевым.

Он выскочил на поляну с одной стороны, а я как водится с другой. У меня не было детских обид или незакрытых вопросов к этому парню, разве что можно было попытать про Саню Болдырева, хотя уверен о приказе на убийство Петюня не в курсе.

В общем, помня о штрафах, решил разойтись миром. Мне бы юркнуть обратно в лес, оббежать безмозглого бугая по кругу, но внутри тела кадета Соколова взбунтовался Мастер петель, тропу не захотел терять, дважды битого Петюню небрежно сбросил со счетов.

И в этом была логика, что мог сделать сильный, но глупый одноклассник? В руке у меня мощное копье, за спиной меткие сулицы, если держать противника на дистанции, то шанса у него не будет. Мне ли боятся одиноко юнца?

Я пошел вперед, подспудно надеясь, что враг нарушит правила, нападет первым, получит штрафной балл и даст мне шанс. Тем не менее двигался осторожно, держал курс так, чтобы между мной и Москалевым оставалось как минимум три-четыре метра, это то самое преимущество, что даст мне однорукому возможность уверено победить большую часть однокурсников, ну если они не будут вооружены столь же хорошо.

Все предусмотрел и даже не отказал себе в удовольствии перекинуться парой фраз с недругом.

— Здорово, Зяблик, чего смурной или не рад встречи со старым товарищем? — нарочито бодро начал разговор Москалев, когда мы почти пересеклись в центре поляны.