Кадры решают всё

Кабинет, а в том, что большая комната именно кабинет, сомнений не было ни малейших, был отделан в коричнево-зелёных тонах. Тёмное дерево старинной мебели и стеновых панелей, обивка благородного малахитового цвета и такого же оттенка большой овальный ковёр на полу. На тон светлее были плотные шторы, между которыми виднелось кружево лёгких гардин изумительного мятного оттенка. Одну стену полностью закрывал книжный шкаф, другие украшали идеально подобранные пейзажи.

Потрясённый Тео подошёл к двери, которая виднелась в дальнем углу и, открыв её, не сдержал восхищённого вздоха.

Это была личная комната будущего ректора, выдержанная в серо-синей гамме. Комната была одновременно строгой и очень мужской: необходимый минимум мебели, кровать под балдахином и большое старинное овальное зеркало. За небольшой дверцей, спрятавшейся в углу, Тео обнаружил ванную комнату со всеми возможными удобствами, а когда он повернул кран, оттуда полилась горячая вода.

Теодор вернулся в кабинет и, обращаясь к пустоте, проникновенно сказал:

– Зайка, это просто восхитительно! У меня даже нет слов, чтобы выразить восторг, который я испытываю.

Ты угадала всё, вплоть до моих любимых оттенков! Это просто невероятно! Огромнейшее тебе спасибо!

– И от меня, – прозвучал уже знакомый голос Кеннета, хотя самого мыша видно не было. Тео присмотрелся и увидел его, висящим на аккуратной жёрдочке, спрятавшейся возле шторы.

– Зайка, – решив попробовать, мягко позвал Теодор и почувствовал ответный интерес, мол, какие ещё просьбы будут? – Прости меня, если по незнанию я как-то обижу тебя, но, может быть, у тебя есть какая-то более или менее устойчивая форма? Я чувствую себя невоспитанным балбесом, разговаривая с… пространством…

В ответ он почувствовал целый шквал чувств, основными из которых были удивление и робкая радость.

Затем в центре кабинета воздух сгустился, и через несколько секунд напротив Теодора возникла полупрозрачная фигура.

– Да ладно! Как так-то? – не слишком вежливо, но очень эмоционально отреагировал Кеннет со своей жёрдочки.

Теодор же с всё возрастающим удивлением смотрел, как сформировавшаяся фигура приобретает всё большую плотность, и вот вместо туманного облачка перед ним стоит совсем юная девушка, почти девочка. Пышное розовое платьице с огромным бантом сзади, такое, какие носили несколько столетий назад, розовые туфельки со сверкающими пряжками в форме сердечек.