Кадры решают всё

– На что спорим?

– На банку клубничного варенья? – предложил его величество. – Литровую. Нет, двухлитровую!

– А просто сказать, что ты хочешь варенья, нельзя? – улыбнулась королева.

– Это неинтересно, – подмигнул ей коронованный супруг. – Так что передай, что после сеанса связи с Теодором я готов встретиться с принцем.

С этими словами его величество Ганелон бодро направился к дверям, попутно звонко чмокнув королеву в румяную щёчку. Она махнула рукой и отправилась отдавать распоряжения занять принца Хасида на ближайшие час-полтора, пока король будет вдохновенно стыдить симпатягу Теодора за то, что тот не справился с порученным делом.

Надо признать, что королева Лидия с самого начала была категорически против идеи взвалить все хлопоты по организации новой Академии на пусть и не слишком хрупкие плечи молодого Холверта. Но Ганя был непреклонен, и её величеству пришлось уступить: она искренне симпатизировала Тео, но не настолько, чтобы ради него идти на открытый конфликт с мужем. К тому же Ганя в чём-то был прав: принцессе не по статусу вступать в брак с человеком не королевской крови.

Даже такой своеобразной принцессе, как их с Ганей Элечка.

Надо сказать, что её высочество Элеонора была девицей ужасно симпатичной, столь же своенравной и романтичной. Эта взрывоопасная смесь была приправлена унаследованным от отца почти ослиным упрямством и взятыми уже у неё, у Лидии, великолепными способностями к алхимии. Поэтому в отведённой принцессе части дворца постоянно что-то взрывалось, горело, грохотало и скрипело.

На все упрёки принцесса реагировала просто: её большие фиалковые глаза мгновенно наполнялись слезами, розовые губки начинали дрожать, а тонкие пальчики нервно тискать кружевной платочек. Банально? Ну и что, зато результативно.

Почти так же сильно, как алхимию, принцесса любила романтические баллады и душещипательные истории о любви. Слушать их она могла бесконечно, и однажды даже чуть не сбежала с молодым красавцем-менестрелем, но вовсе не потому что воспылала к нему чувствами, а исключительно ради того, чтобы подольше наслаждаться его исполнением старинных рыцарских баллад.

Отец этой тяги к искусству не оценил и посадил строптивую дочь на месяц под домашний арест. В результате половина гостевого крыла, в котором располагалась лаборатория, превратился практически в руины, так как расстроенная принцесса с головой окунулась в эксперименты. Арест быстренько сняли, крыло починили, а желание Ганелона сплавить любимое детище замуж стало на порядок сильнее.