Кадры решают всё

– Да у тебя и самого помощник оригинальный, – жаб покосился на Кеннета, – так что чего удивляться-то? Королева сказала, вам нужны будут редкие растения. Какие и сколько?

– Список будет чуть позже, пока важно заключить договор, – Тео покосился на Хасида, который только моргал: тяжеловато сразу привыкнуть ко всему, дело понятное. – Давайте определимся с размерами той части болота, которая остаётся на территории Академии и с количеством населяющих её сущностей.

Как ни странно, жаб, который оказался каким-то там дальним родственником Груля, достаточно хорошо разбирался во многих серьёзных вещах, и если бы с Тео не было принца, то вполне мог бы выторговать себе и своим соотечественникам гораздо более выгодные условия.

В итоге, после получаса ожесточённых споров и взаимных упрёков в скупости и недальновидности, сошлись на том, что на территории Академии остаётся часть болота размером примерно с четверть квадратной мили, и населять её будут исключительно существа, так или иначе связанные с договором, то есть разбирающиеся в алхимии. Всех же хищников и агрессивно настроенных Теодор решительно потребовал убрать и встретил полное понимание. Когда Хасид узнал, что в болоте есть и такие, его глаза стали окончательно круглыми, что, впрочем, не помешало ему увеличить предполагаемый изначально Тео объём поставок почти вдвое.

Договорившись о встрече с жабом по имени Оскар — поняв, что у него только одно имя, Кеннет пренебрежительно фыркнул, но промолчал — через три дня, Теодор и Хасид смахнули трудовой пот и, переглянувшись, решили, что большая чашка чая и булочки — это именно то, что нужно двум уставшим от переговоров мужчинам.

Но до вожделенной кухни им добраться не дали.

Когда они, уже откусывая в мечтах первый, самый вкусный, кусочек тёплой булочки, подошли к крыльцу, то увидели, что там их ждут.

На самой нижней ступеньке возвышался Харви, чуть в стороне на парапет присел Биэль, а между ними расположился молодой человек, явно имеющий отношение к цирку или странствующим актёрам. На нём была алая рубаха с широкими рукавами, расстёгнутая практически до пояса и открывающая мускулистую грудь, узкие кожаные штаны, заправленные в щегольские сапоги.

Длинные светлые волосы незнакомца были стянуты на затылке в небрежный на первый взгляд хвост, а глаза полны искренней любви к окружающему миру.

– Господин ректор, – обратился к Теодору Харви, – это Густав, о котором мы говорили.

– Это Густав?! – изумление Тео было настолько искренним, что незнакомец весело фыркнул.