Кафедра

Остаётся вопрос по другим кандидатурам в мою группу. Взять в неё Книгина или Феклистова? Оба вряд ли согласятся, поэтому стоит с обеими иносказательно переговорить на скользкую тему, а потом сделать выводы. Кажется, и историк, и боевик живут в общаге. Значит, направляюсь туда.

В общаге бывший Родя никогда до этого не бывал. При поступлении в Академию он сразу отказался от идеи делить с кем-то одну комнату и прочие бытовые вещи. Я теперь даже благодарен ему за подобный выбор, так как и мне тоже удобнее вершить свои делишки подальше от чужих любопытных глаз.

Строгая тётка, сидевшая на входе, недовольно поведала, что из двух моих «дружков-гуляк» сейчас лишь только Генка Феклистов проедает казённые харчи. А Книгин отбыл на время каникул к родителям. Жаль. Значит, выбора у меня не остаётся, и шансы заполучить помощника уменьшаются вдвое.

С боем, но всё же прорвался в общежитие. Эта старая перечница не хотела ни меня пропускать, ни вызывать Геннадия. Быстро пройдясь по полупустым коридорам, выяснил у встретившихся студентов, где обитает Феклистов.

Слава богу, он оказался в своей комнате.

Увидев меня, Генка отложил в сторону какую-то книжку, встал с кровати и удивлённо поинтересовался.

— Булатов? А ты тут что забыл?

— Да посоветоваться, поговорить не с кем. Ты-то сам чего к родителям не отправился?

— Не к кому, — скривился он и тяжко вздохнул. — Если только на могилы наведаться… Твари всю семью вырезали буквально через месяц после того, как меня сюда отправили, Дар обнаружив. Мать всегда отцу говорила, что стоит в приграничной к фронту полосе жить не на отшибе, а поближе к людям.

Но он же лесником был! Ему без деревьев, видите ли, плохо! Под ними и упокоился вместе с матушкой и сестрой моей малолетней… Упыри случайно на дом набрели. Никого не пощадили.

— Извини, — искренне покаялся я. — Не знал.

— Да толку с твоих извинений. Мне, честно говоря, отца не жаль. Дураком был и по пьянке часто мать бил. Мне тоже перепадало, покуда не подрос. Из-за его упрямства все и погибли.

А вот сестра и мама часто снятся… Эх! Если бы повернуть время вспять, то обоих сам забрал из этой мерзкой избушки! Выкрал, если б идти не захотели! Насильно, но увёз бы обязательно!

Ого! Да Феклистов, судя по этой эмоциональной речи, полной боли, до сих пор с незаживающей раной в душе живёт. И, кажется, он мне подходит, раз такие мысли имеет.

— Ген… Понимаю тебя прекрасно, — отбросив в сторону ранее спланированную речь, начал я говорить без обиняков.