Кафедра странников

 — Одноглазый с уважением посмотрел на шаса. — А кто мне агитацию буфет фелать? Я не умею.

— На этот счет не волнуйся! — Биджзр поставил на стол бутылку коньяка и придвинул собеседнику бокал. — Деньги у тебя пока есть, так что справишься. Да и мы поможем.

Он сзади. Его руки скользят по ее бедрам, дыхание щекочет шею, а напор сводит с ума. Он стремителен, дик, но в то же время — нежен. Он ласков и необуздан. Ирина открыла глаза. Сон или явь? Распознать невозможно.

Несколько часов, которые она провела с Фомой, слились в цепочку наслаждений.

Предчувствие, охватившее Ирину в клубе, не обмануло: хромой Калека — он сказал, что эта кличка его не обижает — оказался неутомимым любовником. Страстным, сильным и охочим до выдумок. А еще — остроумным собеседником. А еще — настоящим мужиком, лишенным предрассудков и комплексов. И она потеряла голову… По-настоящему, как сопливая девчонка, как влюбленная десятиклассница. Ей нравилось смотреть на Калеку, держать его за руку, прижиматься к его груди, и она была готова позволить ему все, что угодно. Никто, ни один мужчина и ни одна женщина не курили до сих пор в квартире Ирины — Фоме она даже не заикнулась о запрете, и ароматный дым сигар смешался с изысканными запахами ее дома. Рядом с Калекой ей хотелось чувствовать себя не богатой стервой, а обыкновенной женщиной, слабой и беззащитной.

Рядом с Фомой?! Блаженная дремота окончательно покинула Ирину. Она резко села на кровати — Фомы не было. Сколько я спала? Десять минут? Час? Который час? Быстрый взгляд на часы.

Четвертый? Но это ни о чем не сказало Ирине — с тех пор как, покинув клуб, они приехали в ее жилище, она ни разу не поинтересовалась временем. Четвертый час — это много или мало?

Женщина торопливо встала с постели, накинула халат и вышла из спальни.

Неужели у такого чудного вечера будет такое подлое окончание? Неужели он просто вор? Сама хороша — привела домой первого встречного…

Пиджак Калеки лежал там, где его бросил хозяин; в одном из стоящих в холле кресел. Рядом валялись брюки и сорочка.

На душе стало легче. «Нет, я не могла так ошибиться!» Ирина улыбнулась и машинально поправила волосы.

Фома вышел из ванной в полотенце, обернутом вокруг бедер, и с мобильным телефоном в левой руке. Будь все проклято! Ирина уже забыла, что ровесники — а она была уверена, что если Калека и старше ее, то совсем ненамного — могут быть вот такими: плотными, мускулистыми и ненасытными. Прав был Фома там, в клубе: изысканная чувственность зрелости.