Кафедра странников

Кто именно стоял за этим загадочным «они», Матвей догадывался. Скорее всего — таты. Но это его не беспокоило. Какая, в сущности, разница?

Ближе к середине дня Близнец сытно пообедал и только после этого направился к конечной цели утренней прогулки — старому, как выразился Кунцевич — «сталинскому», дому на Тверской. Моня объяснил, что в свое время здесь селили тех, кто ковал победы Империи. Получить квартиру в центре Москвы считалось высочайшей честью, символом вхождения в элиту, и некоторые добивались этого всю жизнь.

Матвей не совсем хорошо понял термин «получить» по отношению к дорогостоящей недвижимости, но промолчал. Дом же ему не очень понравился — слишком большой и простой.

Со времен Империи изменилось не так уж много. Некоторые потомки славных героев оказались недостойны удачливых предков и продали унаследованные гнезда новым хозяевам жизни — иметь квартиру на Тверской и сейчас считалось престижным. Дети других победителей неплохо устроились и после развала страны, а вот Зябликовы, как следовало из объяснений Кунцевича, продолжали жить в этом дорогом районе исключительно благодаря помощи Плотникова.

Матвей пешком поднялся на четвертый этаж и нажал на кнопку звонка. Дверь профессорской квартиры, как успел оценить Близнец, была самой скромной в подъезде.

Старческий голос из квартиры мог принадлежать только матери профессора.

— Зябликовы здесь живут?

— Я старый друг Валентина Павловича, — уверенно ответил Матвей.

— Я впервые вас вижу.

— Ничего удивительного. Мы познакомились с Валентином Павловичем в Сибири, в Красноярске-151, и расстались еще в конце восьмидесятых.

Последние годы я жил за границей, у меня был грант от Сороса. — Правдоподобную легенду Близнецу набросал Кунцевич. Нехитрая история давно не бывшего на родине ученого запросто объясняла и незнание последних событий, и некоторые странности в речи Странника. — Меня зовут Матвей Близнец, доктор…

— Он умер, — сообщили из-за закрытой двери. — Валя умер тринадцать лет назад.

— Я знаю, — спокойно произнес Матвей — Вы, наверное, его мама, Лидия Васильевна?

— Откройте, пожалуйста, Лидия Васильевна, мы должны поговорить.

— Из наших гостей интерес для вас представляют только два человека: Мартын Маяров, художник-авангардист, и Владимир Криверецкий, композитор. Насколько я могу судить, их проблемы лежат в нужной вам плоскости.

Доктор Павлов, ближайший помощник знаменитого психиатра Талдомского, без восторга отнесся к появлению в клинике иностранного коллеги.