Кафедра странников

 — Как звать противного, не помню… Его привела Ира Чуйкова, а она с кем попало не водится.

— Прикид у него классный.

Руслан посмотрел на гостя. И упакован как положено — стоимость костюмов импресарио определял моментально, и сам ничего — черноволосый, широкоплечий, с тонкой бородкой и умными глазами — просто мачо. Хоть и хромой, а исполнил чувственное танго так, что вспыхнули глаза у всех присутствующих женщин. И у некоторых мужчин. Сначала Руслан принял любителя сигар за попавшего на крючок нефтяника, радостно бросившегося в незнакомую жизнь, чтобы потом, в далекой Сибири, хвастать друзьям-промышленникам знакомством с московской богемой.

Но золотая серьга в ухе и кусочек татуировки, выглядывающий из-за воротника сорочки, показали, что это не так. Сибирский купец так не прикинется.

— Руслик, а он уже обещал кому-нибудь поддержку? — не унималась Джозефша.

— Не знаю, — пожал плечами импресарио. — Возле него все Риточка Лермонтова вьется, а она запах денег хорошо чует.

— Надо познакомиться с этим нефтяником-промышленником поближе, — протянула Валя.

— Пора альбом выпускать? — догадался Руслан.

— Только не перестарайся, — предостерег Джозефшу импресарио. — Знаешь какими глазами Ира на него смотрит?

— Эта стерва? — Валя смерила презрительным взглядом подтянутую фигуру Чуйковой, поправила правую грудь и кивнула: — Но за предупреждение спасибо.

Снова не то, снова неудача. Сколько их было? Десять? Двадцать? Молодые и уже потрепанные, безоговорочно верящие в себя и искренне презирающие всех остальных, начинающие и уже знаменитые, хотя бы в кругу друзей.

Фома говорил со всеми. Он искал общения, он специально попросил Иру намекнуть тусовке, что весьма богат, и был бы не прочь вложить деньги в творческий проект. И получил массу рассказов о гениальности и кучу шикарных планов, грозящих всемирной известностью и славой. Красивые слова, подобострастные улыбки, горящие глаза… и ни один взгляд так и не пробился сквозь зеленое марево эмали. Ни один творец не смог разглядеть чудесные мосты, спящие под тремя лунами чужого неба. Все напрасно.

— Вы пользуетесь успехом.

— Успехом, красавица, пользуетесь вы. А я так, вызываю интерес.

— Меня зовут Джозефша, слышали?

Калека понял, что вытаскивать медальон бессмысленно: довольно крупная и слегка потасканная девушка за тридцать. Манеры развязные, а в пустой голове только последствия приема наркотиков.