Кафедра странников

— Не дрожи, тренер, ща мы этих жуликов научим яйца всмятку варить!

— Они на моем складе стреляют!

До Кумара начал доходить ужасающий смысл происходящего: гарок нет, охранник сидит за вонючей бочкой и пуляет в злодеев из «нагана», пришлые челы громят движимое и недвижимое имущество, а единственная надежда на спасение — свора относительно трезвых Красных Шапок.

Фортуна — девушка ветреная, но иногда ей нравится прикинуться постоянной спутницей, если уж не женой, то любовницей. И тогда «карта идет», «фишка ложится» или просто «везет по-крупному».

Дрону в этот день пруха валила паровозом, но, как это частенько бывает, счастливчик даже не представлял, что ухватил за хвост удачу, воображая, что все происходящее является исключительно плодом его усилий. Блажен, кто верует…

Лихая атака уголовного спецназа не имела бы никакого успеха, наткнись они на более-менее профессиональную охрану. Двадцать бандитов, по очереди выбегающих из ворот, представляли идеальную мишень даже для Красных Шапок, но сказался недостаток виски.

Мозги дикарей, лишенные привычного катализатора, выдали сложный план: заманить нападающих в глубь двора, а потом перейти в контратаку. Стратегическая ошибка была допущена. Свора отступила к пакгаузу, оставив без присмотра грузовик, чем незамедлительно воспользовался Дрон:

— Бухара! Уводи тачку!

Щуплый водила обезьянкой вскарабкался в высокую кабину, и через пару мгновений двигатель взревел.

Ограбленные дикари попытались перейти в контрнаступление без подготовки, но плотная стрельба со стороны рассредоточившихся уголовников заставила Красных Шапок занять оборону.

Бухара показал себя водителем экстра-класса. В не самом большом дворе он ухитрился разогнать громадный грузовик, успешно протаранил забор и, с трудом удержав машину, повел ее с развороченного склада прочь. Остальные бандиты ретировались на «Форде». Не верящий своему счастью Дрон сидел рядом с Бухарой и орал похабщину.

Больше ему в тот день не везло.

— У нее было слабое сердце. У нее было очень слабое сердце.

 — Девочка опять приложила к глазам носовой платок Матвея, но скорее машинально, не думая — слезы давно ушли. — Эти подонки мучили ее. Своими угрозами, злобой. Они убивали ее. И убили.

Бурная истерика, крики, рыдания, все осталось позади. Тело Лидии Васильевны увезли, полицейские задали несколько вопросов, бандитов забрали. Лена сидела в любимом кресле бабушки и говорила безучастно, как автомат:

— Я всегда знала, что когда-нибудь останусь одна. Что бабушка умрет.