Кафедра странников

Россия переживает нелегкие времена, и мы обязаны прекратить бессмысленные траты государственных средств. Вы согласны?

— Вполне, — охотно согласился американец. — Но если кто-нибудь начнет копать…

— А это уже моя забота, — отрезал Александров. — Если вы действительно подготовили судно, то теперь дата начала операции зависит только от того, как быстро вы выплатите аванс.

— Послезавтра утром.

— Значит, послезавтра ночью «Трон» отправится в путешествие.

— Договорились, — кивнул американец.

— В таком случае — до встречи!

— Последний вопрос.

 — Джошуа поднял вверх указательный палец. — Семен, в одном из отчетов мы прочитали, как артефакт отказывался переезжать из научного центра в Москву. Что будет, если история повторится?

— Не повторится, — самодовольно ухмыльнулся генерал. — Ты плохо читал материалы.

— «Трон» не только влияет на все известные поля, но и постоянно генерирует свои собственные, которые мы, худо-бедно, научились регистрировать. Не напрямую, конечно, суть этих полей не ясна, но умеем фиксировать их по косвенным признакам.

Интенсивность полей периодически меняется. Сейчас «Троне» на спаде, и я думаю, он не в состоянии включить свои защитные механизмы.

— Как долго продлится спад? — быстро спросил американец.

— По моим расчетам, достаточно, чтобы артефакт оказался в Сан-Франциско, — прищурился генерал.

Зябликов открыл глаза и выскочил из кресла.

Артефакт, как это с ним иногда бывало, загудел. Рокочущим баском, тихонько и очень дружелюбно.

— Это сделал ты? Передал мне разговор Александрова? Но как?! — Профессор положил ладонь на подлокотник и закрыл глаза.

Теперь картинка поменялась: вчерашний вечер, его квартира. Вот Алла с маленькой Леной на руках: «Когда же мы наконец вернемся в Москву?» Да, жена это говорила. Она говорит об этом постоянно, но вчера Алла произнесла это именно так: очень зло, сидя с ребенком за кухонным столом. Валентин открыл глаза.

— Ты действительно это делаешь! Господи, ты предупреждаешь меня! Ты не можешь защититься и просишь о помощи!

Рокот, который издавал «Трон», не усилился, но Зябликову показалось, что в нем проскользнули утвердительные нотки.

— Когда был разговор у Александрова?

Рука вновь вернулась на подлокотник, глаза закрылись, и профессор увидел перекидной календарь на столе генерала — сегодняшнее число, затем внутренняя «камера» переместилась на настенные часы — сорок минут назад. Трансляция была практически прямой.