Кайкен

Длинное черное стекло правильной формы словно бросало вызов окружающей грязи и шуму уличного движения. По аналогии ему вспомнились его собственные автосалоны, строгой безупречностью спорившие с городским хаосом. Это были оазисы порядка и чистоты.

Он прошел через рамку металлоискателя и оказался в помещении банка. Просторный безликий зал. Работал кондиционер, и от холода он на мгновение замер. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы приспособиться к низкой температуре. Народу было много, перед каждым окошком толпились клиенты.

Хорошо, что это крупное отделение банка, — никто здесь не вспомнит какого-то Жан-Пьера Леви.

Он встал в очередь, чувствуя себя спокойным и внутренне собранным. Победа над Пассаном внушала ему уверенность и даже слегка пьянила. Подошла очередь. Молодой метис, по всей видимости выходец с Антильских островов, взял заполненный бланк, пробежал глазами текст и сравнил подписи. Затем изучающе уставился на фотографию в удостоверении личности и вдруг поднял глаза.

— Не могли бы вы снять каскетку и очки, месье? — с вежливой улыбкой спросил он.

Для пущей убедительности Гийар шлепнул на стойку полицейское удостоверение Леви. Парень в окошке принялся озираться, явно желая призвать кого-нибудь на помощь. Рутинная работа оборачивалась для него катастрофой.

— Будьте любезны, месье, подождите пару секунд, — наконец пробормотал он и исчез.

Мелкая сошка! Сейчас же из кабинета за шторой появился другой служащий. Обманщик продолжал терпеливо ждать.

В его лице не дрогнул ни один мускул.

— Какие-нибудь проблемы, месье? — слащавым голосом метрдотеля спросил вновь прибывший.

— Поинтересуйтесь у своего коллеги.

Служащий улыбнулся, всем своим видом говоря: «Это уже ни к чему. Вопрос решен». Удостоверение Леви он держал с таким почтением, словно ему в руки попал Регент — чистейшей воды бриллиант французской короны.

— Я провожу вас в хранилище, — сказал он, возвращая документ.

И Гийар пошел за банковским служащим, не удостоив даже взглядом его молодого коллегу, который молча переваривал унижение.

В душе он испытывал к метису нечто вроде чувства солидарности. Он в принципе относился с симпатией ко всем мальчикам для битья на земле. И знал, что оказал парню добрую услугу: по одному унижению в день, и шкура задубеет так, что никакой иной брони больше не понадобится. А кому говорить за это спасибо?

Они спустились в подвал. Температура упала еще на несколько градусов.