Кайкен

В каком мире она живет?

Панк приветственно махнул ей рукой и прошмыгнул в дом. Пассан подошел к жене. Он не улыбался и выглядел постаревшим лет на десять: щеки ввалились, лицо покрывала неопрятная трехдневная щетина.

— Ты что, за детьми? — настороженно спросил он.

Она чувствовала его с трудом сдерживаемую ярость. Но не только. Он казался таким измотанным и уязвимым, что сердце Наоко пронзила жалость.

— Вовсе нет. Это ведь твоя неделя, вот пусть твоей и остается.

— Твоя неделя! Иногда меня мучает вопрос, чего в тебе больше — гордыни, упрямства или приверженности правилам?

— Ты хочешь сказать, что я японка?

Он расхохотался — дурное настроение развеялось, как дым.

— Именно это я и хотел сказать, — согласился он, пригладив волосы. — Пройдемся?

— Жалко топтать твои тропинки.

— Да брось. Не до них сейчас.

Они нырнули под ветви азиатской черной сосны. Обоим показалось, что они попали в другое измерение. В вечерних сумерках все вокруг окрасилось в зеленоватые тона: это был рассеянный зеленый цвет, одновременно уютный и грустный, перемежаемый тысячью полутеней.

Свет колыхался, как на дне аквариума. Наоко закрыла глаза и вдохнула влажный воздух. Это был уже не сад — она перенеслась в свое детство.

— Я пришла извиниться, — тихо проговорила она.

— Не похоже на тебя.

— Адвокат меня даже не предупредил. Он считает, что мы вышли на тропу войны.

— А этот психиатр? Он что, сам это все придумал?

Наоко медленно покачала головой. У нее не было сил спорить.

— Послушай. Я сваляла дурака. Наболтала чего не следовало.

А адвокат уцепился за мои слова и подослал к тебе этого психиатра.

— Кто дал ему мои рецепты?

— Те, что мне выписывали, когда… когда я лечился от депрессии.

Лишь с опозданием она поняла, что Рэн и эксперт провели настоящее расследование. Они носом землю рыли — и нарыли немало.

— Я тут ни при чем. В то время мы с тобой даже не были вместе. Наверное, они обзвонили больницы, откуда мне знать? Говорю тебе, мой адвокат вышел на тропу войны.

Она остановилась на тоби-иси — плиточной дорожке, уложенной вровень с землей и служащей посетителю сада подобием путеводной нити.

В воздухе пахло влагой, и эта сырость пронизывала Наоко насквозь. Она почувствовала себя частью сада — чем-то вроде кусочка мха.

— Я — нет. Мы же договорились о разводе. Зачем нам ссориться из-за деталей?

Она старалась говорить как можно мягче, но природная сухость голоса сводила ее потуги на нет, да и акцент не улучшал дела.

— Не я же предложил нанять двух адвокатов.