Кайкен

Она слишком истосковалась по любви — так голодный кусает руку, протягивающую ему спасительную пищу.

Наоко порылась в сумке в поисках ключей от машины. Она не плакала — даже слезы принадлежали к другой эпохе. К тому времени, когда она еще о чем-то сожалела и на что-то надеялась.

Его последний аргумент был снабжен прицелом ночного видения. Но на таком расстоянии он не понадобится. Оптическое увеличение могло даже оказаться помехой, но обладание сверхсложным прибором вселяло чувство уверенности. Воспользуется ли он оружием? Пассан не задавался подобными вопросами.

Вот уже час он сидел на дереве. Черная майка, черные джинсы, черная ветровка, черный капюшон. Через бинокль ночного видения он наблюдал за расположенной в ста пятидесяти метрах террасой. Слабая остаточная освещенность, усиленная в тысячи раз, создавала в окулярах видимость зеленоватого тумана, словно перенося его в Афганистан, в разгар боевой операции. На самом деле вокруг были лишь слепые фасады домов с двориками и палисадниками, таившие не больше угроз, чем стенды сельскохозяйственной выставки.

Тем не менее Пассан принял позу стрелка, держа палец на спуске: еще один способ самоуспокоения. Чтобы вооружиться, он перерыл свой личный арсенал — табельное оружие у него отобрали. Сейчас на поясе висел «Глок-17», возле щиколотки — «Зиг SP 2022», а сзади, на спине, был заткнут за ремень армейский нож фирмы «Эйкхорн». Он не взял с собой ни мобильника, ни навигатора GPS, ни планшета — ничего из того, что благодаря современным техническим достижениям позволяет засечь местонахождение человека.

Для себя он решил, что будет относиться к Гийару как к врагу в военном смысле слова. Врагу хорошо вооруженному, предупрежденному об угрозе и крайне опасному. К тому же умному — гораздо умнее среднестатистического.

23:30. Ничего интересного. Ни на террасе, ни в самом доме никаких шевелений. Но он знал, что его добыча там. Настороженна, как чуткий зверь.

После разбередившего сердце разговора с Наоко он быстро накормил детей ужином. Про урок музыки никто и не вспомнил. Потом он уложил их спать и оставил на попечение Фифи, который расположился в гостиной, прямо напротив мониторов, поставленных на журнальный столик. Камеры делали свою работу, микрофоны тоже, сыщики шныряли возле дома, озирая окрестности.

Его жилище превратилось в неприступную крепость.