Кайкен

Пассан снял вязаную шапку, поскреб голову, а затем пригладил оставшиеся волосы, словно пытался таким образом навести порядок в мыслях.

— О Сандрине что-нибудь удалось разузнать?

— Слушай, ну у меня не сто рук! — запротестовал Фифи. — Или я работаю нянькой, или…

— Сегодня вечером поищешь информацию, не выходя из номера. — Пассан жестом прервал его стенания.

— А ты что, с нами не ночуешь?

Пассан проигнорировал этот вопрос.

— Найди мне все, что сможешь, насчет катаны.

— И все за один вечер?

— Справишься как-нибудь.

И еще — узнай на таможне, не ввозил ли кто-нибудь в последнее время в страну что-нибудь в этом роде.

Фифи присел на край ванны. Похоже, таблетка уже оказала на панка свое действие: его лицо прямо на глазах принимало все более расслабленное выражение. Хотелось бы Пассану то же самое сказать и о себе, но его боль так и не отпускала.

— Позволь тебе напомнить, что официально следствие ведем не мы, — чуть слышно пробормотал напарник. — Ни постановления на нас нет, ничего.

— А Наоко что говорит?

Пассан сделал вид, что не замечает оскорбительной нотки, прозвучавшей в этих словах.

Часы показывали уже половину девятого. Оставался еще один аспект дела.

— А что насчет Леви?

— Я же тебя просил узнать, отдавал он материал на генетический анализ или нет.

— Черт, я и забыл. Столько всего навалилось…

— Так ты узнал что-нибудь или нет?

— Ну, в общем, кое-что узнал. — Фифи извлек из кармана блокнот. — Двадцать первого июня Леви отправил в Бордо перчатку. В тот же день еще одну он передал на исследование в лабораторию Страсбурга.

Вечером следующего дня забрал и ту и другую, вместе с результатами анализов.

Если ты по профессии сыщик, то твои правильные догадки нередко означают, что кому-то подписан смертный приговор.

— Перчатки явно принадлежали Гийару, — продолжил Фифи. — Зачем он их разделил?

— Хотел сравнить результаты анализов, но так, чтобы больше никто ни о чем не заподозрил. А потом попытался толкнуть Гийару и перчатки, и результаты.

— И смылся с баблом?

Пассан открыл дверь и вышел.

Фифи тащился за ним. Синдзи и Хироки сидели с джойстиками в руках и весело смеялись под ласковыми взглядами Лестрейда и Жаффре. Оливье вытащил из сумки пижамы и туалетные принадлежности и, не обращая внимания на протестующие возгласы сыновей, повел их в ванную комнату, где помог обоим раздеться. Он повторял привычные жесты, словно цеплялся за иллюзию того, что этот вечер ничем не отличается от остальных.

Затем он позвонил Наоко.