Кайкен

Судя по движению средств на счете, их обладательница вела скучную и монотонную жизнь сорокалетней одинокой женщины — с работы домой, из дома на работу. И вдруг в конце апреля она берет в банке кредит на двадцать тысяч евро. Чтобы получить такую сумму, не требуется предъявлять справку о здоровье. После меня — хоть потоп.

Следующим заслуживающим внимания фактом стала покупка нескольких кимоно из крашеного шелка в бутике на острове Сите. Сумма покупки составила четырнадцать тысяч евро плюс еще три тысячи за оби.

Сандрина решила напоследок доставить себе удовольствие…

Пассан поблагодарил Жоста, позволив тому вернуться в круг семьи. Полученные сведения ничего не давали: они лишь подтверждали показания Наоко. Воспоминание о старой подруге наполнило его грустью. Смертельно больная Сандрина влюбилась в японку. По всей видимости, это чувство созрело в ней давно, но уверенность в близкой кончине подстегнула его и обратила в пылкую страсть. На что она надеялась? На чудо, не иначе. Мечтала умереть в образе Наоко, под умиротворяющей сенью архипелага и его духов.

И тут же его мысль перескочила к бывшей жене. Несмотря ни на что, ее причастность к произошедшему оставалась самой вероятной гипотезой. Что-то такое было в ее прошлом… В сущности, от Наоко можно было ожидать чего угодно. Он мысленно перечислил все странности в ее поведении, все то, что служило доказательством ее скрытности и эгоизма. Рожать она уезжала в Японию. Своими деньгами распоряжалась сама, никогда не ставя его в известность, — у них никогда не было общего счета.

Обожала в его присутствии говорить с детьми по-японски, как будто старалась подчеркнуть, что он — не из их компании. И вот теперь ее внезапное желание вернуться в Японию, да еще прихватив с собой Синдзи и Хироки…

Как он прожил с ней десять лет? Притом что их разделяли десять тысяч километров? И этот долгий путь окончился тупиком.

В нем разгоралась злость, словно огонек в ночи. Чтобы не дать ему угаснуть, Пассан принялся вспоминать раздражавшие его привычки Наоко.

Например, она могла пить чай в любое время суток. И наливала чашку до краев. Тоннами скупала косметику — баночки и тюбики загромождали в ванной все полки, как бы огораживая пространство, принадлежавшее только ей и больше никому. Обожала дарить другим всякие мелочи, что, на его взгляд, говорило не о щедрости, а о скупости. Часами лежала в ванне. Не успев прийти с работы домой, мчалась полоскать горло. А акцент? Иногда он его просто бесил.