Кайкен

Поначалу эта идея шокировала Наоко своей дикостью, но процедура оказалась до невероятия простой: укол в пупок, и все. Уже через несколько дней ее живот округлился. Аюми также выписала ей утрожестан — препарат прогестерона, от которого у Наоко увеличилась грудь и появился лишний вес. Она даже снабдила ее мочой беременной женщины, чтобы соответствующий тест показал положительный результат.

Последней препоной оставался Пассан. Придется долго убеждать его, что он должен отпустить жену рожать в Токио, а сам терпеливо ждать в Париже.

Но Наоко знала, что сумеет его уговорить. Он с пониманием отнесется к ее решению и даже сочтет нормальным желание жены держать его в такой важный момент на расстоянии. Дескать, японский менталитет.

Оливье проглотил обиду, но в его отношении к Наоко что-то неуловимо изменилось. Может быть, как раз тогда и пошатнулся их брак? Во всяком случае, к этому предательству добавились и разрушающее воздействие времени, и усталость друг от друга, и ненасытная жажда тел…

Когда они «зачали» Хироки, Пассан взбунтовался — и слышать не хотел о повторении прежнего сценария.

Было много всего — ругань, слезы, угрозы. Но и в этот раз он уступил, Наоко улетела в Японию. Его капитуляция рвала ей сердце. Он по-настоящему любил ее и, скажи она ему правду, смирился бы с неизбежным.

Вернувшись в Париж с Хироки на руках, она поняла, что между ней и Пассаном все кончено. Последнее ее предательство оказалось решающим. Он, подаривший ей самое ценное — свое доверие, снова почувствовал себя брошенным мальчишкой, лишним на празднике жизни.

Отныне их связывали только дети.

Наоко замкнулась в себе, прервала всякое общение с Аюми. Предпочла забыть о том, что такое долг благодарности — оякоко. Мало того, она ловила себя на чувстве ненависти к сообщнице. Та помогла ей стать матерью, но именно из-за нее, думала Наоко, распадается семья.

Аюми обратилась в меч без ножен. Теперь Наоко поняла, какой степени накала достигли ее гнев, ярость и решимость.

Вот только одного Аюми не учла — Наоко пылала теми же чувствами.

Она тоже ощущала себя обнаженным клинком.

Погода была под стать настроению.

Пассан чувствовал свое абсолютное единство с обрушившимся на город апокалипсисом. С неба низвергались потоки воды, — казалось, ливень никогда не кончится. Грязные тучи заволокли небо, но даже их не было видно под серой пеленой дождя, проникавшего на каждую улицу, под каждый воротник, в каждую душу.

Фифи вел машину с включенной мигалкой.