Кайкен

Она должна предупредить главу предприятия, что банкротство не за горами — стоит только взглянуть на цифры. Но как это лучше сделать? Какие потребуются словесные предосторожности? Японский — сложный язык, в котором, помимо трех отдельных алфавитов, существуют три уровня вежливости — своего рода три этажа, представляющие собой практически отдельные диалекты. Ну а французский? Владеет ли она языком настолько, чтобы объясниться достаточно тактично?

Она проехала по мосту Пюто. Снова зарядил ливень. На въезде в Булонский лес она вздрогнула: показалось, что за ней следят.

Наоко подвигала зеркалом заднего вида, но ничего особенного не заметила. В это время дня движение было довольно плотным, и машины проезжали мимо, как обычно.

Она продолжила путь в общем потоке, не имея возможности увеличить или сбросить скорость. Вскоре вид башни отеля «Конкорд Лафайет» внушил ей уверенность. Она бросила взгляд в зеркало заднего вида — все чисто. Отогнав подозрения, снова сосредоточилась на подборе слов для совещания. Как говорят французы, тут необходима деликатность.

Наоко пересекла Порт-Майо и выехала на авеню Гранд-Арме. Завидев Триумфальную арку, почувствовала себя еще увереннее. С годами ей полюбился Париж — его грязь, его красота, серые тона и величие. Здешние нахалы и золотисто-коричневые пивные ресторанчики.

Сегодня Наоко знала наверняка: она принадлежит этому городу.

— Не понимаю я вас, майор. Вы с самого начала ополчились на Гийара.

У следственного судьи Иво Кальвини было имя мафиози и лицо инквизитора — длинное, в вертикальных морщинах, с тяжелым взглядом исподлобья, которым он словно испепелял собеседника.

Правый уголок плотно сжатого презрительного рта слегка опущен, образуя горькую складку. Из-за этой детали казалось, что с его лица не сходит кривая, будто перевернутая улыбка. Он сидел за столом выпрямившись, выпятив грудь, всем видом выражая непреклонность.

— Гийар звонил двум первым жертвам. — Пассан поерзал на стуле.

— Вы же не будете снова на этом настаивать? — Кальвини полистал папку.

 — У вас это превратилось в навязчивую идею! Двадцать второго января — звонок Одри Сёра, четвертого марта — Карине Бернар. Вот и все ваши доказательства.

— Только его имя и связывает двух первых жертв.

— Возможно, ее он нашел в другом месте. С сегодняшней жертвой он тоже не связывался, и…

— В любом случае сам Гийар никому из них не звонил. — Судья поднял руку, прерывая его. — Мы это знаем. В первый раз звонили с одной из его автобаз на участке «Альфьери».