Кайкен

Пассан вдруг понял: Аюми ждет его именно там.

Он спустился по склону и шагнул в теплую воду. Если бы понадобилось, пустился бы вплавь, но речушка была мелкой, и он перешел ее вброд. Добравшись до противоположного берега, сунул кайкен за пояс, ухватился за жесткую и густую траву и выкарабкался на сушу. Он находился на узкой тропинке, вившейся в густых зарослях тростника. Фыркнув, как собака, Пассан выпрямился.

И увидел Аюми: она стояла впереди, метрах в пяти от него. В руке у нее был поднятый для удара меч, изогнутым лезвием повторявший контур ее лица.

Она замерла в той же позиции, какую принимали актеры бесчисленных японских боевиков, виденных Пассаном. Он не смог сдержать улыбки. Неужели ему суждено умереть, изображая пародию на мастера боевых искусств?

Он вспомнил о кайкене за поясом. Кинжал против метрового меча? Смешно. И он бросился в кусты. Пробирался сквозь заросли, обдирая лицо о ветки и колючки. Так он пробежал не один десяток метров, ни разу не обернувшись. Слышал он лишь шум дождя и свист меча, рассекавшего воздух у него за спиной.

Смертоносный клинок был совсем рядом — вздыхал и жалобно стонал, звал к себе.

Но вот кустарник кончился. Пассан выдрался из него, тут же поскользнулся и упал. Рефлекс заставил его обернуться. Аюми приближалась с мечом наперевес, нацеленным ему в сердце. Он покатился по мокрой земле и секундой позже снова оказался в реке.

Вскочил и побрел, удаляясь от берега. Течение было сильным, но он шел, преодолевая его, пока вода не поднялась выше плеч. Он задержал дыхание и погрузился в воду с головой.

Главное — оторваться от Аюми. Конечно, она могла следом за ним нырнуть в реку, но он почему-то не верил, что она это сделает.

Когда легкие готовы были разорваться от нехватки кислорода, он рискнул высунуть голову наружу, но не слишком удачно — меч просвистел возле самых ушей. Он опять нырнул, решив сменить тактику и повернуть назад, к берегу, чтобы спрятаться за камышами. Аюми преследовала его, размахивая мечом. Удары она наносила вслепую, но пока ее жертвами становились лишь тростники да водяные лилии.

Пассан замер, надеясь, что его не видно в густых прибрежных зарослях. Вода доходила ему до подбородка.

Он нащупал кайкен. Если на полусогнутых выкарабкаться на берег, то можно будет напасть на Аюми, метя ей в ноги. Нет, не выйдет. Он и шевельнуться не успеет, как она снесет ему голову. Тогда он нырнул, и течение подхватило его. Стебли подводных растений мешали двигаться, цепляясь за руки, словно тоже были против него.