Кайкен

Зверя, который питается городом и обретает в его выхлопных газах, грязи и пыли подобие неуязвимости. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, а значит, по меньшей мере тридцать из них он провел на улице.

Отбросив наконец сигарету, полицейский двинулся в его сторону. Но даже на таком расстоянии он интуитивно, женским чутьем ощущал исходящую от пришельца угрозу.

Он поискал в кармане пульт, чтобы опустить металлический рольставень, но было уже поздно. Гость разглядел его сквозь стекло и махнул рукой, словно спрашивая, можно ли войти.

Скрепя сердце он отпер дверь. Тот вошел в выставочный зал, точно припозднившийся клиент.

Они оглядели друг друга. В молчании машин, заполнявших просторное помещение, ощущалась почти божественная мощь. Бетонный лакированный пол сверкал под последними лучами заходящего солнца.

— Жан-Пьер Леви. — Серый человек ринулся в атаку. — Майор полиции парижского уголовного отдела. Я возглавляю расследование убийства Лейлы Муавад.

Гийар взял протянутую визитку и несколько мгновений изучал ее.

Его пальцы оставили на карточке влажный след. Вспомнились мальчишки, некогда обзывавшие его Мокрицей.

Не говоря ни слова, он с чувством смутного облегчения убрал визитку в карман. Осознал, что в самых глубинах своей плоти поверил в предположение о наемном убийце, подосланном Врагом. У каждого есть свой ангел смерти. Его ангела звали Оливье Пассан.

— Вы еврей? — бросил он.

— У вас с этим проблемы?

Владелец автосалонов раскинул руки, указывая на поблескивающие в полумраке машины.

— Я торгую «мерседесами», — пояснил он презрительно. — Приходится подстраиваться под любых клиентов.

— Меня предупреждали, что вы просто душка. — Леви медленно кивнул. — Здесь можно курить?

Он не ответил, и полицейский закурил. Гийар физически ощущал его хладнокровие. Эта самоуверенность была связана с его природной силой, но и с чем-то другим.

— Что вам надо? — спросил он внезапно.

— Полицейские не отвечают на вопросы, они их задают.

— Как вышло, что вы все еще здесь, щеголяете в своем дорогом костюмчике вместо того, чтобы гнить в тюряге?

Феникс расслабился.

Он ожидал более прицельной атаки. Чего-то конкретного. Легавый просто блефует. Его окутало дымом от «Мальборо». Как ни странно, это ощущение показалось ему скорее приятным. Легкие облачка окружали ореолом нереальности и торжественности сцену, которая обещала быть мерзкой — и жалкой.

— Все просто: я невиновен.

— Нет. Все потому, что майор, который вел расследование, прокололся.