— Как бы он смог остаться? Его братья, отец и мать остались в иной земле. Он обменял товары, что были с ним, на товары иных земель и вернулся домой. И Белая гора открыла ему, что только чистые помыслами могут проходить вслед за ним через перевал. Те, кто не причинял людям зла, кто никогда не проливал человеческой крови. Но гора сказала ему: 'Знай! Придёт день, когда чёрный меч разрубит огонь. И Белый город исчезнет, а перевал станет путём в царство Эрлика. И вот этот день настал.
— А Эрген? — зашумели зайцы.
— Значит, он попал в царство Эрлика?
— А почему перевал никого не пускает туда?
— А Эрлик? Скоро он придёт к нам?
— Я не знаю больше, чем мне сказали, — покачал головой Айёк.
— Но почему вы не покинули город? — потрясённо воскликнула Шасти. — Зачем вы идёте с нами?
— Чтобы закрыть путь, ведущий в преисподнюю, — улыбнулся Айёк.
Лицо его было светлым, улыбка грела, как и горячая рука на плече. И Шасти улыбнулась в ответ.
— А ты знаешь, как? — спросила она.
Караванщик покачал головой:
— Сакал, глава нашего рода, ждал знака, и он дождался.
Сначала пришёл мальчик, мудрый, как никто из наших мужей. А позже мы узнали про росток из головы ютпы.
— Но ютпа — творение преисподней…
Шасти с сомнением посмотрела на горшок. Зелёная шишка в нём разрослась так, что требовала уже гораздо большего вместилища.
— Именно, — кивнул Айёк. — Наш мир — растёт корнями из преисподней и уходит в небо. Всё связано в едином круге. И будет третий знак, так сказал Сакал. И тогда путь в бездну закроется, а перевал покинет наш мир.
— Но тогда вы навсегда потеряете путь в Белый город! — пискнул Кима.
— Это ничего, — улыбнулся Айёк. — Мы знаем, что Белый город существует. И рано или поздно — дорога к нему снова протянется через горы.
— А почему вы не переселились туда все? — недоверчиво спросил Лойчен. Он долго терпел, но наглого Киму никто не одёргивал, и парень тоже решился задать вопрос. — Вы могли перевезти семьи, раз это был такой хороший город!
Айёк покачал головой:"
"— Не могли, младший брат.
Только чистые помыслами могли проходить через перевал. Иногда мы неделями стояли у Белой горы, а перевал всё пылал. И тогда Сакал одного за другим отсылал нас, пока дорога не принимала тех, кто сумел остаться чистым, не поддавшись жадности, страху или иному душевному уродству, что так легко приживаются среди людей.
Он свистнул своим, и воины с такими же палками принесли два заплечных мешка и положили их на телегу.
