Сначала вдалеке послышалось бравое «ать-два», и на поляну, чеканя шаг, промаршировали грибовичи. Следом, опираясь на посох, пожаловал дед Белогриб. Из колонны выступил бойкий Мухоморчик и тоненьким голоском объявил:
– В отряде грибовичей пополнение! Всем новобранцам занять свои места!
– Это он мне? – разинул от удивления рот Люциус.
– Дык это мы сейчас грибовичи. Вроде как, – развел руками белогрибый наемник.
– Еще мне всякие грибы не приказывали, – надменно фыркнул сэр Эмброуз.
Дед Белогриб нахмурил густые брови, задумчиво пожевал травинку, а потом наставил на Люциуса посох:
– Этого в карцер. Пусть подсушится, глядишь, споры созреют и гонору поубавится.
– Да как вы смеете! Я вообще-то человек! Я рыцарь! Я принадлежу к правящему роду Турина-а-а-а…
Ну, с последним Люциус явно погорячился. Миллисандра его никогда не выберет, остальное же грибовичей не волновало. Раз шляпка имеется, нос картошкой и лоб выпуклый, как у остальных, – становись в строй.
А не хочешь – заставим! Сэр Эмброуз упирался изо всех сил, но двое кряжистых парней-боровиков скрутили его и уволокли с поляны, а чтобы перестал орать, ему Мухоморчик еще и кляп в рот засунул. Наемники, видя такое дело, послушно пристроились в хвосте колонны.
– Я слышал, если с лесом не пререкаться, то он долго мучить не станет.
Воодушевленные такой перспективой, они умаршировали в неизвестном направлении. Напоследок дед Белогриб повернулся ко мне и неодобрительно проворчал:
– Не могла кого поприличнее привести.
– Так эти не мои. Сами в лес вошли.
– Никакого порядка. Шастают кто ни попадя, а все потому, что защитника нет… Эх, в былые времена…
Так и не закончив фразу, дед Белогриб ухромал с поляны. Я растерянно уставилась на то, что осталось от лагеря сэра Эмброуза: расстеленные на земле одеяла, разведенный костер и мирно пасущиеся кони.
– И что нам теперь делать?
– Заканчивай зелье. Водяной ждет, – напомнил Илар.
– О конях лес позаботится. Остальное я приберу.
Я благодарно улыбнулась. Понимает, что нельзя неуважительно относиться к лесу. Хотя чему тут удивляться – эльфийская кровь и воспитание. Кстати, о воспитании. Я сурово посмотрела на Габриэля:
– Волк в овечьей шкуре.
– Всего лишь младший ребенок в семье и единственный сын – претендент на трон Фландрии.
Я провела параллель с тем, что пришлось испытать Миллисандре.
