Остальное же – так… детали, которые при таком скоплении зрителей и не обсудишь. Нет, не такой я представляла себе встречу с Владыкой. Да я вообще ее оттягивала всеми возможными способами, и теперь возникло ощущение, что момент расплаты близок. Светлейший Вирель послал мне долгий взгляд, от которого стало не по себе, после чего повернулся к Миллисандре:
– Каждая победа над злом несет этому миру свет, и, несомненно, сегодня он воссиял ярче. Ваше высочество, примите мои поздравления в связи с долгожданным освобождением.
– Спа-си-бо… – ошалело выдохнула принцесса. – Это госпожа ведьма меня спасла.
Вот и кто ее просил?! Нет, не Буяну надо было делать предупреждение!
– Способности ведьм заслуживают уважения. Разумеется, в том случае, если используются во благо, – и снова такой взгляд, от которого мне сквозь землю захотелось провалиться.
– Элли – очень талантливая ведьма.
Это уже Габриэль отличился. Почувствовав мое смятение, он попытался помочь. Уж лучше бы молчал!
– Ваше высочество, наконец-то! – Активно распихивая горожан локтями, к нам пробралась стража.
– Позвольте сопроводить вас к дворцу. Регентский совет будет счастлив узнать, что вы вернулись.
– Сопровождайте, – коротко кивнула Миллисандра.
Габриэль, как и было условлено, держался рядом. Мне ничего не оставалось, как пристроиться с другого боку. Народ расступился, и наша процессия медленно тронулась. Кони величаво, шаг в шаг, цокали по мостовой, и только моя подергивающаяся ступа выбивалась из общего марша. Летучую заразу трясло так, словно это у нее, а не у меня скоро будет нервный тик.
Посмотрела на Габриэля и внезапно поняла, что у него дела обстоят немногим лучше, а все потому, что народ дружно записал его не только в спасители, но и в суженые принцессы Миллисандры. Особо оптимистично настроенные уже гадали, когда у молодых появится первенец; практичные прикидывали выгоды от союза Фландрии и Турина.
Миллисандру от этих рассуждений бросало то в жар, то в холод. Пунцовая от смущения девушка изо всех сил старалась сохранить лицо.
Краем глаза я уловила движение и обнаружила справа Арнелля. Тот не только избавился от личины Илара, но еще и коня где-то раздобыл.
– Я все объясню, – еле слышно пообещал он.
Я тихо фыркнула и наколдовала крошечное облачко. Зависнув над нашими головами, оно полило нас дождем из белоснежных лепестков. Арнелль перехватил инициативу, и теперь перед процессией, к радости зрителей, прямо сквозь брусчатку пробивались цветы.
