– Не шедевры мировой фотографии, конечно, – Радион Карлович рассматривал результаты Вовкиной фотоохоты. – Но что-то в этом однозначно есть. Фурор на выставке точно произведёт.
Наступил конкурсный день. Фотографии участников разместили после обеда в столовой по периметру стен. Имена фотографов и номер отряда были написаны на бумажке и прикреплены над работами. Осмотр начинался от входа налево и далее по периметру столовой. Вовкины работы Радион Карлович оставил на десерт. Они были самыми последними в экспозиции.
На фотовыставку пришли все сотрудники и вожатые лагеря. Ну и пионеры, естественно. Вереница зрителей во главе с Сивычем медленно продвигалась вдоль работ. Иногда они задерживались у чьего-то снимка и удовлетворённо кивали. На фотографиях в основном была отображена беззаботная лагерная жизнь. Все улыбались в кадре и светились от счастья. Постепенно делегация добралась до работ Вовки.
Получилось, как в книге про Незнайку. Сначала все начинали смеяться, а потом некоторые находили себя на фотографии, и выражение лиц у них менялось.
Вовка решил пойти своим путём. Ему неинтересно было снимать природу и птичек. Его даже не интересовали наши пионерские будни. Он устроил настоящую фотоохоту.
На его фотокарточках были сотрудники и вожатые лагеря в самых неожиданных, но естественных ситуациях. Никто не позировал и, более того, совершенно не догадывался, что их кто-то снимает.
Баба Галя, повариха. Стоит на заднем дворе столовой. Одна рука в бок, а во второй поднятый половник. Судя по кадру, кричит на Мишку, который перевернул бак с отходами, и теперь выслушивает о себе много чего хорошего.
В своё оправдание она сказала, что Мишка-то свинтил, а ей потом пришлось убирать всё это. И поделом ему высказала. Но выражение лица поварихи на кадре выражало желание как следует всыпать Мишке, а не просто высказать. И если бы он не успел смыться, то, скорее всего, так и было бы.
Самоделкин с Коробочкой. Сидят за столиком на улице, возле каморки Петра Кузьмича. Спиной к объективу.
Самоделкин опасливо оглядывается, держа что-то перед собой в правой руке, левая отведена в сторону и приподнята в локте. Коробочка сидит вполоборота в явном ожидании чего-то. Сивыч сказал им, что потом поговорит с ними об этом. Не при всех. Но, судя по выражению его лица, занимались они не общественно полезным делом, а явно чем-то бесполезным и общественно порицаемым. Самоделкин просто промолчал, а Кузьмич сказал Вовке, что он напомнит ему про зелёные усы.
