– Утром мне в лицо швырнули цветы, а тут еще ты юлишь.
Я прекрасно знал, куда надавить, чтобы Анхель заговорил.
Рассталась, значит! Ну, Агата!
– Ладно, я скажу, – выдохнул историк. – Но, Нэйт, я прошу, ничего не говори Агате…
– Разумеется.
Глава 27
Агата
Мы договорились встретиться с Анхелем в одиннадцать вечера возле площади.
Я поджидала его на лавке, отмечая, что историк опаздывает уже на десять минут. Рядом со мной стояла четырехлитровая бутылка вишнёвой настойки – главное оружие в сегодняшнем представлении, ожидающее своего часа.
Нервно теребя грубую юбку своего «сценического» наряда, я расчищала снег у лавки мысом изношенного ботинка. Бормотала тихие проклятия, вспоминая сегодняшнее утро, и жалела, что швырнула в лицо Нэйту только цветы. Надо было ещё проклятое кольцо и договор в эту наглую улыбающуюся физиономию бросить!
Даже вечером я выбиралась из дома с опаской. Боялась, что Нэйт снова внезапно заявится. Но, к счастью, обошлось.
Возможно, свои вечера и ночи он решил отдать Габриэль, а меня выводить из себя только по утрам? Должно же быть у него какое-то расписание.
Сидя на лавке, я фантазировала о том, что буду делать, если Нэйт завтра утром снова появится на моем пороге. Может плеснуть в него ледяной водой? И не в лицо, а на брюки? Пусть там все замерзнет, к собачьей матери, и отвалится!
Я злорадно улыбнулась от своих мыслей. Мне показалось, что это идеальный план. Вот бы взглянуть на лицо Габриэль, когда она обнаружит в брюках Нэйта замерзшую сосульку вместо мужского достоинства.
Все мои мстительные мыслишки вылетели из головы, когда к моим ногам упала блестящая монета в десять лир.
Я замерла, разглядывая блеск металла в свете уличного фонаря, и с осторожностью подняла глаза на того, кто решил проявить такую щедрость перед одинокой старушкой.
– Спасибо, – буркнула я, бегло глянув на высокого старика с длинной седой бородой и кустистыми седыми бровями, торчащими из-под темной шляпы.
Медленно опустила глаза, изучая выцветшее пальто в заплатках, большой круглый живот и грубые повидавшие жизнь сапоги.
Оценила его разноцветные перчатки и с грустью глянула на щербатую деревянную трость. Почему-то в этот момент мне стало безумно стыдно… Судя по старой изношенной одежде, старик сам очень нуждался в деньгах. Но имея большое доброе сердце, решил проявить щедрость к страшной одинокой старухе.
– Этого много, – протянула по-старчески. – Мне бы и одного лира хватило.
