Я шлепнулся спиной в снег, и моя невеста гаденько захихикала.
Я лежал на снегу, смотрел пьяным взглядом в ночное небо, слушал ее смех и чувствовал себя бессовестно счастливым.
– Агата.
– А?
– Давай поженимся взаправду.
Женский смех затих, и из саней снова послышались тихие всхлипывания.
– Агата? – приложив усилия, я все же поднялся на колени и подполз к саням. – Эй, ты чего…
– Это так романтиш-ш-шно, – плакала она. – Но взаправду – не модное слово. А ещё мы знакомы всего пару дней, и я так замёрзла… У меня болит зад.
Кажется, я поцарапалась о забор.
– Сейчас я тебя пожалею. Подожди чуть-чуть, – я с готовностью поднялся на ноги и снова встал «в упряжку».
Самоотверженно потянул сани со своей драгоценной ношей по пустынным ночным улочкам. Падал, вставал, утыкался головой в сугроб, когда меня вело в сторону. Агата то плакала, то хихикала, а потом стала признаваться мне в том, какой я замечательный и сексуальный.
– А ещё у меня от тебя под платьем все бегает, – объявила она.
– Что бегает? Ик…Блохи? – спросил с улыбкой, громко икая.
– Не-е-е… – протянула Агата и поерзала на санях. – Ну, как его… Как они называются? Как маленькие муравьи.
– Муравьи? – я улыбнулся ещё шире, разглядывая туманным взглядом дом Агаты, показавшийся впереди.
– И ещё внизу там… Прямо у-ух! Особенно, когда ты в театре меня дразнил…
– М-м-м… внизу?
– Ага. С Энди такого не было. А с тобой прямо … Вся мокрая… Фу, о таком ведь приличные женщины не говорят. А я приличная. Наверное. Нэйт, я приличная?
– Конечно! Ты лучшая… ик… И мне такого комлипент…колмпи… признания ещё никто не делал… ик, – объявил я довольный, как кот.
– А давай, придём домой и это… того… ну… проверим твоих мурашек.
Ответом мне стала тишина.
– Агата?
Опять тишина.
Я остановился и оглянулся. На санях остался лишь большой красный мешок. А вот из соседнего сугроба торчали женские ножки.
Недолго думая, я кинулся Агате на помощь. Вытащил ее из снега и, прижимая к себе, принялся убирать снег с красивого заплаканного лица.
Агата дрожала, как замерзший воробушек, и смотрела на меня своими пьяными глазками так влюбленно, что я понял, это самая восхитительная женщина в моей жизни.
– Нэйт, ты такой красивый, – пробормотала она мечтательно, стуча зубами. – И такой… такой… невнимательный. Ты потерял меня.
Я впился в ее губы жадным поцелуем, и мы снова рухнули в сугроб.
Не знаю, сколько мы целовались, но я вдруг услышал мужское бормотание слева от нас.
