У нас проходила физическая подготовка в рамках обучения в академии, но я выбрала танцевальную специализацию, и в целом занятия были в удовольствие и без напряга. Мы иногда бегали, но в основном в качестве разминки по залу. А тут большое расстояние, холодный воздух и сугробчики… И вот она я – задыхающаяся, с красной физиономией, хрипящая. Самой стыдно!
– Бегаешь ты, Вирена, так же, как и знаешь сопромагию, – сказал совсем не запыхавшийся магистр, и мне захотелось разрыдаться. – Вообще есть что-то, что ты делаешь хорошо?
– Я.
Всё. Делаю хорошо, – отрывисто из-за сбивающегося дыхания отчеканила я. – Плохо только бегаю и знаю сопромагию.
– Сдается мне, просто остальные навыки мы с тобой еще не проверяли, – фыркнул Нокс и устремился вперед, скомандовав: – И еще один круг!
– Не-е-т, – застонала я, но послушно побежала (а точнее, поковыляла) следом, понимая, что не могу остановиться и тем самым расписаться в своей никчемности. Но и двигаться дальше тоже не могу.
Не знаю, как выдержала последний круг.
То ли открылось второе дыхание, то ли проснулось дремавшее папенькино упрямство, но я не сдалась, хоть и отстала от магистра порядочно. Добежала и рухнула навзничь в сугроб, не обращая внимания ни на проходящих мимо людей, ни на возвышающегося надо мной магистра. Мне было всё равно. Вставать я не собиралась.
– Ну что же, Вирена, не ожидал.
– Что окажусь и тут слабачкой? – недовольно пробормотала я.
– Нет. Что добежишь до конца, – усмехнулся он. – Плюс тебе за упрямство. Но работы предстоит море.
– Какой работы? – поперхнулась я и села в сугробе.
– Не думаешь же ты, что так просто отделалась за нагло прогулянную отработку? Будешь бегать со мной по утрам, пока не сдашь курсовую работу.
– Что? – взвыла я. – Вы издеваетесь?
– Как можно?
Он иронично изогнул бровь, и я поняла: как есть издевается. Только утренних пробежек мне не хватает! Точно надо как можно быстрее доделать курсовую. В целом я уже начала разбираться в том, что мне написала Эссиль. Исправить ее расчеты проще, чем сделать новые.
Глава 10
Я еле добралась до комнаты. Уставшая, измученная, со всё еще с горящими легкими и красной, словно у вареного рака, физиономией. Хотелось залезть под одеяло и рыдать. Долго, взахлеб и желательно – без свидетелей. Но поплакать без свидетелей в общаге – это недоступная роскошь. Поэтому я изо всех сил старалась подавить в себе это желание.
Однажды я попробовала пореветь при своих девчонках. Больше повторять не хотелось.
