Услышав его раздраженное “войдите”, облегченно вздохнула, расправила несуществующие складки на платье и нажала на изящную ручку. Молодой мужчина сидел на прежнем месте, вот только вид у него был уже не столь опрятный: галстук снят, верхние пуговицы белоснежной рубашки расстегнуты, а вьющиеся волосы взъерошены, словно их неустанно трепал мощный ветер.
Дариел бросил на меня мимолетный взгляд и уставился в пространство невидящим взором, однако даже издалека мне удалось разглядеть пляшущие в черных глазах золотисто-красные искорки.
Или же это были отблески солнечных лучей, отразившихся от полированной поверхности стола?
— Прошу прощения, лир Невилл, что вновь нарушила ваше уединение, но мне не терпится узнать, какие указания вы получили относительно нас от своего отца, — я сразу перешла к делу, не желая оставаться с ним надолго в одном кабинете, поскольку это было чревато последствиями — он попросту мог не уцелеть.
— Их не так много и все они, на удивление, несложные, — Дариел перестал гипнотизировать стену и всецело сосредоточился на мне.
Он указал жестом на кресло и продолжил, лишь когда я опустилась в него: — Всего четыре пункта. Но я думаю, это пока.
— И что в них?
Брюнет взял в руки лист бумаги, сплошь исписанный неровным почерком, и хорошо поставленным голосом начал зачитывать:
— Пункт первый: обращаться друг к другу лишь по имени. Пункт второй: независимо от обстоятельств завтракать и ужинать только вместе. Пункт третий: заполнить опросник согласно приложению.
Вот этим мы сейчас и займемся, — на мой взгляд, Дариел повел себя как-то странно, ведь оставался всего один пункт. Чего ему стоило его озвучить? Однако он отложил письмо в сторону, взял чернильницу, чистый лист бумаги, а затем поставил тот же набор и передо мной. — Ну что, начнем? Имя?
— Лилит Левент, — отозвалась и взяла протянутое им перо. — Ваше?
— Очень смешно, Лилит, — брюнет на мгновение скривился."
"— Так и напишу, — усмехнулась я, а сама вывела “Дариел Невилл”.
Все это время он наблюдал за мной, словно усомнился в моих навыках письму. И этот момент оставил на душе неприятный осадок. Едва я подняла на молодого мужчину глаза, как он принялся выводить мое имя не менее корявым почерком, чем у его отца.
— Возраст?
— Вообще-то некрасиво спрашивать у девушек о подобном. Нам всегда восемнадцать, независимо от того, сколько на самом деле. А вам?
— Тебе, Лилит. Двадцать девять, — ответил брюнет, не глядя на меня.
