— Ну вот… — с тяжелым вздохом заговорил старец, — и чего мы сегодня все здесь собрались?
Он совершил пас руками, и магическая нить Генри исчезла, а затем и вовсе развернулся и устремился к выходу. Вот тут паника окончательно накрыла меня с головой.
— Вы куда?.. — изумленно бросила ему вслед.
— А что мне здесь делать?
— А как же свадьба? — мои пальцы превратились в ледышки. Церемония бракосочетания, на которую я столько возлагала надежд, вот-вот грозила обернуться несмываемым позором.
— Какая свадьба, милочка? Ты сперва со своим женихом разберись, связь с ним разорви, тогда и приходи снова, — отчитывал он меня, словно маленького провинившегося ребенка.
Я растерянно посмотрела на Генри. — Да не с этим, — махнул старец на него рукой, — с другим.
— Каким это еще другим? У меня нет другого жениха, — казалось, храмовник нес полную бессмыслицу.
— Можешь обманывать сколько угодно меня, кого-либо еще, но магии виднее.
После этих слов он продолжил неторопливо шагать по направлению к выходу.
Генри готов был испепелить меня взглядом, как и его родственники, мои же пребывали в оцепенении.
Давящую тишину, звоном отдававшую в ушах, взорвал громкий… храп. Мой взор, полный негодования, в краткий миг метнулся на поиски его источника. Дедуля, опершись двумя руками на трость, мирно себе посапывал. Резкий толчок в бок, доставшийся ему от бабули, пробудил его ото сна. Он поднялся со скамьи и, не разобравшись в происходящем, прогремел на весь храм:
— Горько молодым!
Я и так держалась из последних сил, но эти слова стали отправной точкой для моего позорного побега из храма.
В дверь моей крохотной, но уютной комнатки в очередной раз раздался настойчивый стук, а вслед за ним и взволнованный голос мамы:
— Лилок, детка, выходи, нужно поговорить, — вот уже около четверти часа она пыталась заставить меня показаться всем на глаза.
Но не тут-то было. О скверности моего характера знала вся семья. Если уж что-то втемяшила в голову — не выбьешь. Правда, никто и не пытался. Все лаской да лаской…
— Там и Генри пришел… — закинула она удочку.
Стоило матери произнести имя моего несостоявшегося мужа, как я метнулась к двери и сняла с нее запирающее заклинание.
— Правда? — высунула в образовавшуюся щель опухшее лицо, продолжая вытирать со щек горестные слезы.
— Правда, — она грустно улыбнулась, потянула меня за руку, заставляя покинуть свое убежище, и крепко прижала к себе. Погладив пару раз успокаивающе по спине, проговорила: — Пойдем.
