— Куда? — громко всхлипнула я, отпрянула и растерянно заглянула в ее темно-синие глаза."
"В отличие от мамы, высокой изящной блондинки, мне достались от дедушки черные, словно вороново крыло, волосы и темно-карие, почти как угольки, глаза. Да и нравом, поговаривали, я пошла именно в него.
— На семейный совет. Будем разбираться, как так вышло, что ты с кем-то помолвлена. Ты ведь точно ни с кем не заключала соглашения? — она вопросительно изогнула идеальной формы бровь и заправила выбившуюся из прически светлую прядь волос.
— Мама! — я от негодования сжала руки в кулаки до побелевших костяшек пальцев и направилась в гостиную, где уже вовсю шли баталии.
— Знаешь, Холгер, это твоих рук дело. И только твоих, — с полной уверенностью заявила бабушка, у которой к тому времени задергался левый глаз.
— Это еще почему? — возмутился дедуля, насупив широкие брови.
Я подошла к Генри, уже не смотревшего на меня, как на заклятого врага, и села рядышком с ним на диванчике. Как оказалось, он пришел с отцом, у которого на скулах играли желваки.
— А кто еще в нашей семье такой затейник? — после этого вопроса все взгляды отчего-то устремились в мою сторону. А я что? Я ничего. Я вообще не при делах. Все как-то само получается…
— Не придумывай, — отмахнулся он от бабушки худощавой рукой.
— Это кто еще придумывает? Я, что ли?! — она повысила голос до визга и ткнула себя пальцем в грудь.
— Началось… — пробормотала я себе под нос и откинулась на спинку дивана. Подобные споры между ними происходили ежедневно, порой и по нескольку раз на день.
— Да ты ни одного поручения выполнить не можешь, не проявляя инициативы, о которой тебя никто не просит.
— Не надо на меня наговаривать, — принялся отпираться дедушка, постукивая тростью, без которой великолепно обходился. В свои преклонные годы он мог похвастаться завидной долей энергии, выходившей ему порой боком.
— Ага… Наговаривают на него. Хочешь сказать, что это не ты вписал иное имя внучки в регистрационную книгу?
— Опять взялась за старое, — с тяжелым вздохом вымолвил дедушка и поднял черные глаза к высокому потолку.
— Да сколько раз тебе объяснять, что так получилось?
— Вот ты мне и объясни наконец-то: как можно было перепутать имя Лилия с Лилит? Одно нежное, словно цветок, а другое… Ладно бы забыл, пока доехал. Предполагали такой расклад. Проходили уже такое, поэтому и всучили тебе бумажку, которую всего-то следовало передать писарю.
— Я ее потерял. Как вспомнил, так и назвал.
