Как Петюня за счастьем сходил (СИ)

Петюня, сталкиваясь, но без особого членовредительства, с Панкратовым, радостно здоровался, интересовался погодой, тем, долго ли еще идти ремонту, как поживает его машина, дружелюбно отвечал на такие же ни к чему не обязывающие вопросы Панкратова, при этом глядя на него такими горящими глазами, что внутри у сурового начбеза разливалось неизъяснимо приятное тепло, а настроение удивительным образом повышалось. Поэтому когда Панкратов к концу третьего дня ни разу не напоролся на Петюню, он озадачился. Задержавшись у кабинки, в которой заседал вахтер дядя Миша, считавший своим священным долгом коллекционировать сплетни, он коварно вывел вахтера на размышления о молодежи, а затем и о благочестивом молодом человеке Петюне Арсеньеве.

Вахтер печально признал, что не может сказать о нем ничего плохого, за исключением слишком ярких рубашек, даже обувь у него всегда начищена. А не появляется он уже четвертый день, потому что заболел. Грипп у него. За этим мероприятием последовало следующее, под названием: разведай адрес конспиративной квартиры. Получилось. И в семь часов вечера Панкратов, вооруженный решимостью и пакетом с киви и медом, жал на кнопку звонка Петюниной квартиры.

Дверь через изрядный промежуток времени открыл Петюня, с замотанной шеей, красными глазами и изрядно опухшим носом. Несчастно посмотрев на Панкратова, он поздоровался сиплым голосом и спросил:

– Вы уверены, что настаиваете на проникновении в этот рассадник заразы?

– Прямо-таки и рассадник, – скептически хмыкнул Панкратов.

– Да я просто чувствую, как у меня в легких микробы делают свои грязные дела, плодятся, расползаются по закоулкам и продолжают заниматься тем же, чтобы удваивать популяцию каждые пять минут, – грустно сипел Петюня, глядя, как Панкратов осторожно поворачивается в крохотной прихожей. – Вы точно настаиваете?

Вместо ответа Панкратов протянул пакет с «витаминно-лечебным комплексом» и сказал:

– Чаем хоть напоишь?

Петюня высунул нос из пакета, взглянул на Панкратова, заулыбался и сказал:

Начбез стоял у входа в помесь гостиной и спальни и смотрел, как Петюня разгребает место, на которое предстояло приземлиться Панкратову.

Плед, толстовка, шарф и полотенце полетели на сложенный диван, груда журналов была пристроена рядом с компьютером, словари перенесены на полку. К креслу Петюня пододвинул столик и спросил:

– Чай? Или кофе? Я могу сварить.

– Свари. – усмехнулся Панкратов.

Петюня побрел на кухню, а Панкратов осмотрелся. Комната была так себе.