– Ты издеваешься надо мной, а? Мы застряли черти где, в зоне высокой супрессии, без связи и техники, а ты в шарады со мной играть вздумал, пацан?!
– Других ответов у меня для вас нет!
Ее раздражение нашло зеркальное отражение в Купере: она чувствовала его. У ее собственного недовольства были зазубренные края и острые углы; недовольство Купера же было тщательно сдерживаемым, но кипучим и порывистым.
– Ну так найди их, Купер, потому что иначе я встану с этого дивана, и тебе не понравится, что случится потом!
Внутри взвилось желание попросту вытрясти из него ответы.
Купер нахмурился еще сильнее: что-то его беспокоило и сердило, но ей было все равно, какие там чувства его обуревают. Пусть засунет себе свое беспокойство в задницу.
– Я не могу дать вам других ответов. – Он упрямо продолжил гнуть свое. – Просто… не могу. Вам придется поверить мне и заняться поисками. И вы можете встать с этого дивана и врезать мне, Роген, но от этого ничего не изменится. Мы просто зря потеряем то время, которое у нас есть.
– И на что ты хочешь его потратить? На ребусы? – Джемма в гневе взмахнула рукой. – Что бы я там ни должна была найти, мне оно по пути не попадалось! Так что или объясняй нормально, или…
– Вам придется разгадать эти ребусы, Роген. Я же сказал. Это может оказаться…
– Нашим единственным шансом, я с первого раза поняла!
Шансом на что?! Почему единственным?! И почему, если эта штука так важна, ты не удосужился расписать про нее нормально в своей тетрадке, вместо того чтобы рисовать чертовы каракули?!
Купер молчал.
Пламя костра бросало всполохи на его лицо, выкрашивая кожу в красный, а глаза – в золотой.
Ты и на это ответить не можешь?!
Купер так крепко сжал губы, что они побелели.
Он не может. Не может. Не может. Это билось в голове вместе со стуком крови, как будто мигрень Джеммы снова вернулась.
– Вы на верном пути, – сказал он. – Вам нельзя сворачивать.
И поморщился, будто ему совсем не нравилось это признавать. Даже в ярости Джемма продолжала всматриваться в его лицо: ей нужно было запомнить, как выглядят его чувства.
Только случайные эмоции выдавали в Купере, приучившем себя к сдержанности, правду. Они не были толком знакомы, но это – это она знала наверняка. Знание было неожиданно прочным и уверенным; оно появилось из ниоткуда и тут же стало ей давно знакомым.
Купер поднялся со своего места, и Джемма, не отдавая себе отчет, встала следом за ним. Они оказались одинакового роста. Их разделяло два шага темноты и теней старого дома.
