В ночной темноте те смахивали на огромные искореженные щупальца, то уходившие в землю, то выныривавшие на поверхность. Под некоторыми из них Джемма могла бы пройти едва пригнувшись.
Шорох их шагов был единственным звуком. Эта тишина… Почему так тихо?
Джемма прокашлялась, хотя с горлом было все в порядке, и выкрикнула требовательное «Норман!» – звук собственного голоса слегка разогнал звенящую жуть вокруг.
Изредка Джемма оставляла зарубки, чтобы ориентироваться. Лес не приходился Джемме вотчиной – ее основными охотничьими угодьями всегда были города и твари, что предпочитали растворяться в толпе и лабиринтах из квартирных муравейников и промышленных зданий.
Но за столько лет Кэл многому ее научил. Для него, выросшего в буйстве дикой природы Гавайских островов, леса всегда оставались родной стихией.
Мысли о Кэле навели Джемму на еще одно воспоминание. Она отодвинула от лица ветки, чтобы протиснуться между каменистой осыпью и широким дубом, и спросила:
– Кстати, ну и как оно? Интересно поболтали?
Собственный голос разрезал тишину чужеродными звуками, как голос незнакомца.
Из-за спины не раздалось ни слова. Только хруст веток: Джемма отпустила их, когда прошла дальше, и они едва не ударили Блайта по лицу, но тот успел выставить перед собой запачканные руки. Фонаря у него не было.
– О, да брось, можешь не стесняться, – хмыкнула Джемма, когда стало ясно, что отвечать Блайт не намерен. – Ты же это, собрался… Как там было… Дарить ему вдохновение? Стать его музой? – Она с удовольствием позволила себе откровенно поглумиться.
– Блин, ты бы подумал, у него ни слуха, ни голоса, кисточки в руках никогда не держал…
Они повернули, так что Джемма видела, как Блайт невпечатленно пожал плечами.
«Да ладно тебе, – подумала она. – Ну же. Выйди из себя, повесели леди».
– Или поматросишь и бросишь? – продолжала она, разгоняя ночную тишь. – Ну, точнее, съешь? Слушай, хорошо, что тебя застолбило на Кэле, а не, например, на Доу. Там же сплошные кости.
– Кто угодно, – наконец сломался он. – Если это не вы.
– О! – громко вздохнула Джемма. – А вот сейчас обидно было.
– Нет. – Шли они медленно, и голос Блайта раздавался прямо у нее за спиной. – Вам не обидно. И не весело. И разговаривать вам не хочется. Вы просто пытаетесь не идти в тишине, а заодно проверяете меня на прочность.
Джемма обернулась намеренно резко, так что Блайт чуть не впечатался в нее – точнее, ей в грудь, с их-то разницей в росте.
