Купер плохо притворялся, она это знала. Врать ему никогда не удавалось: вместо этого он научился прятать эмоции в недружелюбно сжатых губах и нахмуренных бровях. Прятал себя на все замки, зная, что никто не задает вопросов о том, чего не может увидеть.
Но сейчас у Джеммы было преимущество: она уже оказалась внутри. Все замки были позади.
– Давай остановимся на том, что это моя маленькая слабость – провоцировать тебя. – Купер закатил глаза снова, на этот раз выразительнее. – Но так что насчет деревни? Может, знаешь, дашь нам какие-нибудь указания? Советик-другой? О, ты же не можешь, точно.
Ты ни черта, – она хлопнула себя по ноге, – не можешь. Какая жалость! Так к чему нам эти ночные свидания? Тебе не с кем поболтать?
– Твои попытки постоянно острить утомляют, а не смешат, – огрызнулся Купер, не сдержавшись.
– Так вы или ты? – тут же уточнила Джемма. – Определись, в какой форме ты со мной разговариваешь. Мне кажется, мы достигли того уровня интимности, когда можем называть друг друга на «ты».
– Вы можете прекратить шутить? – Она увидела, как ладони Купера сжались в кулаки. – Я пытаюсь…
Джемма могла. Джемма провоцировала, но на этот раз до Купера дошло с опозданием. Поэтому, когда он осекся, пытаясь осознать, что его провели, Джемма произнесла абсолютно серьезным голосом:
– Я сниму амулет. Я сниму его, – медленно повторила она. – Если ты сейчас же не скажешь, где мы и что здесь происходит.
Купер знал, что она не шутит. Джемма вложила в него это знание, протолкнула сквозь грудную клетку.
Чистое, незамутненное намерение, – в этот момент она чувствовала, что может даже проснуться, прямо сейчас, если захочет. А затем залезет под горловину свитера, дернет холодную цепочку через голову, и…
Это место – не то, что мы о нем думаем.
Это был ее собственный внутренний голос, ее собственные мысли. Они возникли в голове так же естественно, как секундой назад – другие до них. Но Джемма остановилась, зацепилась именно за эти слова. Прислушалась.
Всё, что мы здесь видим, не то, чем кажется.
Лицо Купера было сосредоточенным, хотя внутри у него плескался испуг. «Он боялся того, что делает, – поняла Джемма. – Он словно… Пытался кого-то обмануть».
Мы все собрались здесь, запечатлены здесь, остались здесь, ждем здесь, заключены здесь.
Джемма протянула руку, и Купер схватился за нее, стиснул холодными пальцами. Ей казалось, что мысли должны зазвучать громче, отчетливее, но они стали тише. Превратились в испуганный шепот.
