– Пока Блайт не угрожает группе, он – мое дело. И я сам с ним разберусь.
Джемма бы могла спросить: «Он твое, прости, что?» Могла бы гаркнуть на Кэла. Ударить его кулаком в грудь, чтобы привести в чувство: Блайт – не твое дело и никогда им не будет.
Но ничего из этого она не сделала. Только позволила темноте навалиться на себя, чувствуя, как зябнут руки.
– Ты не можешь принимать решения за меня, Джемма, – продолжал говорить Кэл, кажется, даже не замечая, что она в кои-то веки не собирается на него давить.
– За то, что находится в моей зоне ответственности, отвечаю только я. Не ты. А вот твои сны…
– Я не хочу об этом говорить, – наконец сказала она. Вышло сухо.
– …Они влияют на то, что здесь с нами происходит.
Он что, глухой? Джемме захотелось уйти. Оставить Кэла и его нравоучения здесь, лечь в кровать, отвернуться к стене, закрыть глаза и заснуть. Просто заснуть.
– Я не хочу об этом говорить, Кэл, – повторила она, окуная лицо в ладони, но голос Кэла все равно продолжал:
– Ты сейчас пытаешься поступать мне назло, и это довольно глупо.
В нашей ситуации. – Отстань от меня. – Если Доу прав и Купер тобой манипулирует, он может использовать твои воспоминания против тебя. Будь мы дома, Айк бы уже снял тебя с дела. Ты же понимаешь? – Хватит. – Ты ведь сама говорила про этот лес: он у тебя в голове. Но пока что единственный, кто у тебя в голове совершенно точно, – это Теодор Купер.
Эти его слова заставили ее убрать руки от лица. Она взглянула на Кэла: тот, серьезный и обстоятельный, говорил очевидно правильные вещи – и одновременно полную бессмыслицу.
Словно предугадывая, что он скажет дальше, Джемма опустила одну руку на грудь за мгновение до того, как Кэл произнес:
– Тебе лучше снять амулет.
А затем снова скрипнула дверь, и они оба обернулись.
– Извините, – сказал Блайт. – Я помешал.
В голосе у него не было вопроса. Он – залитый тенью крыльца, бесформенный из-за наваленного на плечи спального мешка – держал руку на дверной ручке, готовый сбежать в любой момент.
Им нельзя было оставаться наедине: мозг Джеммы, работающий отдельно от ее усталого тела, прекрасно понимал, зачем вампиреныш сюда явился. Возмущение, которое должно было заставить ее схватить тварь за шкирку и оттащить отсюда, поднялось внутри – и опустилось, не в силах удержать позиции.
Единственное, на что хватило Джеммы, – это бросить невыразительное:
– А тебе лучше отправить его восвояси.
И затем – затем вместо Блайта сбежала она.
