«“И, пока мы будем блуждать в потемках, зима вступит в свои права. А начавшись, она уже никогда не закончится”. Черт бы тебя побрал, – подумала Джемма, разглядывая заснеженную улицу, – с твоими идиотскими предсказаниями».
Мойре они сказали, что идут прогуляться, но она почти не заметила их ухода, притихнув в кресле и уставившись куда-то за окно. Рассеянности, правда, в ее взгляде не было: она смотрела на заметенную улицу со встревоженным замешательством. Снегу был не рад никто.
Тем не менее снег не сбил их с курса.
У них был план.
Сегодня им предстояло обойти всю низину: утром Джемма и Кэл сошлись на том, чтобы обезопасить периметр от того, что теперь, как они знали, обитало в этом лесу. На вооружение они взяли несколько примочек, которые должны были, в теории, работать здесь на магической основе, – печати Птаха, защищающие от многих видов хищной нечисти, амулеты с лидийскими рунами, из тех, что создают охранную энергетическую цепь, – и кое-что из радарной техники Кэла.
– Техника? Бесполезно, – попенял Доу, выныривая из шарфа. Шапка съедала даже взгляд: между ней и воротником торчали только нос и недовольно скривленные губы, обхватившие сигарету. – Как обычно, заставляете нас всех бесцельно тратить вре…
– На каком расстоянии будем копать? – жизнерадостно перебил его Норман.
Лопаты приметили в настежь открытом разваливающемся амбаре за домом; чьем – непонятно. Были бы и рады спросить, да не у кого. Две женщины торопливо забежали внутрь соседнего дома, когда они проходили мимо, а мужчина смотрел на них из-за забора так смурно, что и с вопросами лезть не хотелось.
Так что, в общем-то, от воровства их никто не останавливал.
Когда они вышли из деревни, мир вокруг был огромен и тих. Подошвы хрустели по свежему снегу, от ночных завываний осталась только морозная тишина, воздух стоял крепкий и зимний. И от этого как будто особенно сильно ощущалось, что на протяжении десятков миль вокруг нет никакой жизни – в обычном, цивилизованном ее понимании.
Только громада леса, обступившая их со всех сторон, и они, бредущие по скрипучей серой котловине внутри ветвистой ловушки.
Так Кэл и сказал, когда они только пришли сюда: «Посмотри, – ткнул пальцем, – эта низина зажата лесом и холмами, как яма-ловушка». Воспоминание об этом почему-то вспыхнуло именно сейчас, когда Кэл, в полном согласии с миром и с самим собой, насвистывал себе под нос какую-то мелодию.
