На нем стояли учебники, аккуратной стопкой лежали детские журналы, любимый – нижний, и еще один, только про волейбол. И да, вот она: фотография в рамке. Отсюда Джемма не видела лиц, но точно знала, кто там изображен. Она ведь знала?
Но кто такой он?
Тук! Тук!
– Это не дождь, – сказала Джемма вслух."
"Она отпустила крышку чемодана и посмотрела вниз, на тетрадь на серой подкладке. Рисунки на секунду расплылись перед глазами. Подташнивало – Джемма перевела взгляд за окно, где по стеклу ползли толстые черные капли.
Тук! Тук! Тук! Тук!
Тяжелые капли оставляли на стекле смазанные следы. Этот дождь был черным, как нефть, и Джемма почувствовала поднимающуюся тревогу. Дождь не может быть черным. Пришел дождик, стук-стук-стук, барабанит по крышам вдруг…
Открой дверь – и дождь закончится.
Страницы были исчерканы. Она знала, что там: рисунки, рисунки, рисунки, рисункирисункирисунки… Джемма захлопнула тетрадь. Самая обычная, с каким-то геометрическим узором и наклейкой с именем и фамилией в самом углу.
Это была биология, да, тетрадь по биологии, и он заснул на уроке, а когда проснулся, все листы были…
Тук! Тук! Тук! Тук!
– Прекрати! – Джемма в ярости повернулась к двери в ванную. – Хватит!
– Но ты должна открыть дверь, – сказал голос с той стороны. – Ты должна успеть!
– Тебя здесь нет, – ответила Джемма. Разве она это уже не говорила? Разве все это не повторялось снова?
Дверь, которой никогда не было в комнате Винсента, приковывала взгляд. По бокам от нее разбегались голубые стены, оставляя справа провал коридора.
Оттуда тянуло гарью, но, как только Джемма попыталась на ней сосредоточиться, дверь снова разошлась стуком:
– Джемма! Скорее! Ты ведь знаешь, что произойдет, если ты не успеешь!
Дверная ручка затряслась.
«Нет, Джемма».
– Нет, Джемма, – повторила себе Джемма чужим голосом. Она снова обернулась на коридор. За порогом ничего не было видно. Там темно, и там нет этой двери, и ей не придется собирать вещи, чтобы уходить снова и снова, верно?
Верно, верно, верно, – запрыгало эхо чужих мыслей, перебивая стук в дверь.
Джемма последовала за эхом, ступая по ковролину.
– Вернись! – умолял голос. – Вернись, Джемма!..
Но она не вернулась.
А он – он снова стоял на лестнице.
Темное дерево впитывало звуки, но не запахи: гарь снова скоблила по нёбу, и Джемма поморщилась. Она положила руку на перила – под пальцами скользили цветочные рельефы, вписанные в вязь.
