— И все, что мне нужно сделать, чтобы вернуться в твое расположение, это сделать тебе массаж спины?
— Массаж плеч то, что надо. Я буду любить тебя вечно.
Я буду любить тебя вечно…
Я дрожу, отводя взгляд, чтобы он не видел, какое воздействие его голос оказывает на мои девичьи части тела, и устраиваюсь на диване так, чтобы занять оптимальное положение для массажа плеч.
— Да? — Парень скептически поднимает брови. — Ты действительно собираешься сделать мне массаж?
— Конечно, почему бы и нет?
Даллас не теряет времени, сбрасывает с себя мой пушистый девчачий халат, обнажая верхнюю часть туловища.
— Ни один приличный массаж не делается через слой одежды.
Он позволяет пушистой ткани собраться у него на талии.
Я смотрю на его спину, блуждая взглядом по упругим мышцам, напряженным трапециям и дельтоидам — все эти термины я выучила летом, когда ходила на занятия по биологии в старших классах, чтобы получить зачет по естественным наукам.
Взгляд блуждают дальше на юг.
— На тебе есть трусы? — Я с любопытством разглядываю его поясницу, в частности, нижнюю часть тела.
Зауженная талия, подвздошный гребень.
— Нет, они еще сохнут. Надеюсь, ты не возражаешь, что я повесил их в ванной на карниз для душевой занавески."
"Я медленно киваю, приковав взгляд к гладкой плоскости мышц его спины.
— Эм… нет, все в порядке.
Он шевелит плечами.
— А теперь массаж спины…
— О, боже, ты хуже всех.
— Может, я и худший, но мне чертовски больно, и я верну услугу.
Он вернет услугу? Это меня веселит.
— Ты сделаешь мне массаж? Почему ты сразу не сказал?
Не уверенная, куда деть руки, я нацеливаюсь на его лопатки и медленно опускаю их на его кожу.
Его горячую, гладкую кожу…
Его толстую, сильную шею…
Парень недавно был у парикмахера, темные волосы аккуратно подстрижены.
Большими пальцами начинаю разминать основание. Надавливаю так сильно, как только могу, снова и снова, пока не устаю. Затем меняю положение, расплющивая ладони и вдавливая их в его позвоночник.
Вверх.
Вниз.
Даллас стонет.
— Разве у вас нет тренеров или еще кого-нибудь, кто должен это делать?
Он кивает головой.
— Ага. Но ни один из них не такой милый, как ты.
Милая?
Ха.
Чушь.
— Мы оба знаем, что я не милая.
— Возможно, нет, но только потому, что у тебя еще не было возможности стать такой. Ты еще не потеряла бдительность.
Бдительность? Что за чушь?
— У меня нет никакой бдительности.
— Конечно, есть. У всех есть, а твоя просто ждет, когда кто-нибудь снова нагадит тебе, как нагадил Диего.
