Всему виной была Оливия. Я действительно впервые за много лет что-то начал чувствовать к девушке, и первое, о чём я подумал, а что она скажет обо мне, если вдруг окажется, что со мной она не построит той счастливой семьи, о которой мечтала.
Резким движением я открыл бумагу с результатами, словно сорвал пластырь.
«Черных Марат Александрович: концентрация и подвижность сперматозоидов ниже нормы. Рекомендуется более полное обследование для дальнейшей постановки диагноза и подбора лечения.»
Я несколько раз прочитал написанное на бумаге, чтобы понять, что я ничего не перепутал.
Ну вот, самое страшное, о чём я думал свершилось. Значит, Вика тогда была всё-таки права, и дело действительно было во мне.
Разорвав листок с результатами анализов на мелкие кусочки, я выбросил его в мусорную корзину, а потом взял со стола первое, что попалось под руку, и швырнул в противоположную стену от злости.
Что я могу теперь ей предложить? Верит ли она в семью, в которой нет детей? А я сам вообще верю в такое?
Телефон, которым, как оказалось, я и запустил в стену, заиграл мелодию входящего вызова, и мне пришлось встать и поднять его.
— Да?
— Марат Александрович, вся информация, которую вы просили найти, у нас. И самого Марка, если нужно, мы можем тоже привезти.
— Везите, хочу поговорить с ним лично. А всё, что удалось найти — отправь по электронной почте.
Марку, конечно, не очень повезло. Он встретится со мной не в самые лучшие времена, а когда я был зол, лучше было мне не попадаться под горячую руку, потому что я не всегда себя контролировал.
Но он сам виноват. Я ему очень чётко и доходчиво объяснил в нашу прошлую встречу, что больше не желаю видеть его даже смотрящим издалека в сторону Оливии, но он, как самоубийца, посмел ворваться к ней домой.
Я такого не прощаю. Особенно, если это касается дорогих для меня людей.
В файле, который мне прислали по электронной почте, было несколько документов, скрины переписок с кем-то и копия медицинского заключения.
Я начал со скринов, и чуть не упал со стула от того, что увидел. Судя по тем перепискам, что он вёл, Оливия была далеко не первой девушкой, которую он натурально преследовал.
Девушки, с которыми он переписывался, просили его перестать приходить к ним, потому что им становилось уже страшно, говорили, что больше не испытывают к нему чувств, но он маниакально продолжал шаг за шагом стараться снова сблизиться с ними.
