Как Трисон стал полицейским, или Правила добрых дел

На окраине села, там, где проходил единственный в мире рукопашный бой людей и собак с фашистами, 9 мая 2003-го на добровольные пожертвования ветеранов Великой Отечественной, пограничных войск и кинологов был установлен единственный в мире памятник человеку с ружьем и его верному другу – собаке.

Такого памятника больше нет нигде. Надпись на памятнике гласит: «Остановись и поклонись. Тут в июле 1941 года поднялись в последнюю атаку на врага советские воины. Пятьсот пограничников и сто пятьдесят их служебных собак полегли смертью храбрых в том бою.

Они остались навсегда верными присяге, родной земле».

Сегодня известны лица лишь двух погибших пограничников: лейтенанта и старшины, но кто они, их имена, фамилии, где их родные, так и неизвестно.

Война всегда несет горе. Как хочется, чтобы люди научились решать свои споры и конфликты без стрельбы. Пока, к сожалению, это не всегда удается. Но есть надежда, что человечество, в конце концов, поумнеет и перестанет бряцать оружием. Зачем все это? Не лучше ли жить всем в мире и согласии? Как говорил мой Иван Савельевич, худой мир лучше хорошей ссоры.

Я всегда внимательно смотрю телевизор, когда идет передача или фильм о войне. Такие истории важны и познавательны, потому что на войне всегда раскрывается человеческий характер. Тихий, скромный, интеллигентный человек может неожиданно стать героем и дать такой отпор врагу, что тот от неожиданности поднимет руки вверх и сдастся грозному противнику. И наоборот, бахвалящийся хвастун вдруг струсит и задрожит весь от страха.

Хотя, как говорил мой инструктор, не испытывают страха только дураки. Любой человек и боится, и пугается, и плачет… Другое дело – как себя вести при этом. Один боится и все равно идет вперед, другой делает вид, что смел и отважен, а сам с места сдвинуться не может. Иными словами, не все так просто с мужеством, отвагой, героизмом. Все это должно быть в сердце человека, а не на словах.

Встреча с Андреем Максимовичем оказалась горячей и радостной.

Он встретил меня как очень близкого родственника.

– Ну что, собакевич, скучал по мне? – гладя меня по голове, спросил подопечный.

«Хотя скучать сильно мне тут и не дали. То салон красоты учреждали с Катькой, то по трамваям рыскал…»

– Жаль, что с тобой в больницу не пускают, – вздохнул Андрей Максимович, – так бы жил со мной в палате.

«Жить-то жил бы, да хорошего в том тоже мало. Ну что бы я там делал? Валялся бы целыми днями на прикроватном коврике.