Как Трисон стал полицейским, или Правила добрых дел

Анна Михайловна, услышав мой отчаянный лай, впустила меня в дом и спросила:

– Что с тобой, Трисон? Гулять надоело? Что-то ты слишком скоро в этот раз.

«Надоело разгильдяйство вашего Сименса, – мысленно произнес я, – меня упрекаете в неаккуратности, а сами не следите за своим воспитанником. Ну, ничего-ничего, я сам его воспитаю…»

Через час наш купальщик выбрался из засады и важно прошел мимо меня с таким видом, словно я виноват перед ним до конца жизни.

– А ну-ка постой, дорогой котик, – приказал я ему.

– Что такое? – пренебрежительно спросил он и уселся напротив меня, обвив свои лапы хвостом.

– Ты зачем свои грязные лапы совал в мою миску с питьевой водой? – спросил я, всячески сдерживая гнев.

– С чего это ты взял, что они грязные? – ответил Сименс вопросом на вопрос.

– А разве ты по дому ходишь в тапочках? – съязвил я.

– А разве у нас в доме грязно? – парировал наглец.

– Послушай, негодяй! – тут я уже не выдержал и рявкнул. – Да какая разница? Кто тебе дал право совать свои лапы в мою миску?

Кот напрягся, встал на четыре лапы и распушил хвост.

Видимо, желая сделать вид, что совсем меня не боится, он медленно развернулся ко мне задом и сделал первый шаг, давая понять, что разговор на этом закончен. Сколько меня учили в школе, сколько я сам себя всегда заставлял не обращать внимания на котов и кошек, но, каюсь, в этот раз не сдержался, изловчился и цапнул его за хвост. Да так, чтобы Сименс понял, рвани он сильнее, останется без хвоста. И что вы думаете? Герой наш оказался жидок на расправу. Так заорал, что бедная Анна Михайловна, находившаяся в этот момент на кухне, чуть не упала в обморок. Она прибежала нас разнимать, хотя я к тому времени уже отпустил кошачий хвост. Но все равно картина была боевая. Я с открытой пастью, кот с распушенным хвостом и выпученными глазами. Через минуту пришел и Андрей Максимович.

– Что-то наши ребята не поладили, – объясняла ему ситуацию жена.

Кота и след простыл. А я получил выговор:

– Что ж ты, Трисон? Мне в школе говорили, что вы, поводыри, с котами не воюете, а оно вон как.

Чего Сима орал?

Я виновато склонил голову и слушал эту несправедливость. Но вины своей не отрицаю. Что тут греха таить, не сдержался. Но зато, надеюсь, мне больше не придется пить воду после кошачьих лап.

Переборол я себя. Все-таки и правда я ведь собака-поводырь, а не какая-то без дела тявкающая дворняжка. С Сименсом мы, конечно, помирились. Не будешь же жить в одной семье и все время дуться, рявкать и шипеть друг на друга.