Как Трисон стал полицейским, или Правила добрых дел

Ну, вот скажите, разве могло кому-нибудь прийти в голову такое прозвище? И ведь назвала не потому, что она хотела мне как-то досадить. А просто ей сложно было произнести слово «Триша». Ну а людям только это и нужно. Тут же подхватили и давай все (кроме Андрея Максимовича) называть меня Трысей. Первое время у меня даже изжога разыгралась. Вроде и привык к разным интерпретациям своего имени, но все равно чувствовал себя неловко. Все-таки, согласитесь, Трыся – это уже за гранью. Так и до крыски какой-нибудь недалеко.

Но была и отдушина, поскольку Трысей меня называли только в присутствии Кати, а без нее редко кто вспоминал мое новое прозвище.

В самом деле, не обижаться же мне на ребенка. Смирился я и перестал обращать внимание. Правда, понемногу «мстил» людям: если меня звали, используя новое прозвище, я не торопился выполнять команду – притворялся спящим или делал вид, что не расслышал. И вы знаете, срабатывало: второй или третий раз меня уже окликали нормальным, моим родным именем. Вот тут я сразу же бежал на зов и радостно авкал. В тот день меня уже Трысей никто не называл. А что вы думали, вам, людям, только дрессировать собак. Мы тоже способные и кое-что умеем. У собак тоже есть свои хитрости.

Что самое удивительное в этой истории, и у людей случаются казусы с необычными прозвищами. Андрей Максимович, видимо догадавшись о моих мыслях по поводу злосчастного Трыси (вот что значит ветеран МВД – он, даже будучи слепым человеком, проявил невероятную дальнозоркость), как-то в саду рассказал мне интересную историю.

– Трисон, – говорит он мне, – ты на них не обижайся, они не со зла коверкают твое имя. У людей это обычное дело. Катька ляпнула по-детски и понеслось. Ты знаешь, сколько по свету ходит людей с необычными прозвищами из-за своих младших братьев и сестер. Они ведь, пока маленькие, не могут полностью слова выговаривать, вот и приклеиваются смешные имена. У меня в армии друг был, мы все его звали Зега. Какое, думаешь, было его настоящее имя?

– У-у! – отвечаю я, в смысле не знаю.

Андрей Максимович потрепал меня за шею и говорит:

– Все просто! Серега он. А Зегой он стал из-за младшего брата, который, пока был маленьким, бегал за старшими пацанами и все звал брата: «Зега! Зега!» Вот так бывает. А на работе у нас была женщина, майор, между прочим, так вот друзья называли ее Масей. Представляешь? Ей уже под сорок лет, а они ей все Мася да Мася. А почему? Да та же история, сестра младшая наградила прозвищем на всю жизнь – была Машей, стала Масей.