– Ты знаешь, сколько людей из-за вас пострадало? Сколько денег потеряло? А сколько еще адвокатам платить придется? На передачки тратить? Ты в жизни не расплатишься!
Бандерша попыталась подняться с пола, но получила второй удар и снова рухнула, тихо подвывая – видимо, громко рыдать побоялась.
– С ней все ясно, потом разберемся, никуда она не денется, – тихо сказал Сомов. – Тело бы Смирнова найти да клиенту ее, – он показал подбородком в мою сторону, – предъявить, чтобы историю эту закончить.
А то ведь сил уже нет смотреть на то, что творится в городе. Полная разруха, – и, вздохнув, покачал головой: – Что-то долго он возится, стареет, наверное, – и велел одному из бандитов: – Глянь, что там!
Тот сначала заглянул в парную, потом вошел туда, оставив дверь открытой, и они уже вдвоем выволокли оттуда Назарова. Странно, ни криков, ни ударов, вообще никакого шума оттуда слышно не было, а вот выглядел Назаров, как тряпичная кукла.
– Ну, облегчай душу! – потребовала я.
– Где тело?
– Я его возле супермаркета на Чкалова подкараулил и сразу узнал, – безжизненным голосом говорил он. – Не мог не узнать, я его рожу каждую ночь во сне видел, каждую ночь мечтал, как я его убивать буду. Рожа у него помятая, опухшая, небритая, одет налегке, но он это был. Точно он.
«Видимо, шел Смирнов куда глаза глядят, поймал машину и велел ехать прямо, потому что другой дороги от того места нет. А на «Мельнице» попались ему какие-нибудь алкаши, вот он к ним и пристал.
Нет, ну до какого же душевного состояния должен дойти человек, каким же черным рисовалось ему будущее, чтобы связаться с такими отбросами? А с другой стороны, куда ему было идти? Снова в офис на каторгу?» – думала я.
– Не отвлекайся! – бросил Назарову Банзай.
– Ну и отоварил я его монтировкой по башке, и в «Газельку» затащил – откуда только силы взялись. Уже темно было, погода гадостная, вот никто и не видел. И повез его в укромный уголок, который уже давно присмотрел.
Ехал, и душа у меня пела, все представлял себе, как я над ним измываться буду, а он уже мертвым оказался. Не рассчитал я удар, с первого же положил. Не удалось мне над ним покуражиться, как мечтал, – с искренним сожалением в голосе рассказывал Назаров.
– Короче! Тело где? – не сдержавшись, заорала я.
– Возле очистных под лед спустил, – радостно ощерился он. – Чтобы даже следа от него не осталось.
