Макариха хотела и Надьку к себе забрать, чего девчонке черт-те где ночевать? Дом-то у нее большой, все бы поместились. Только дядя Юра воспротивился, сказал, чтобы Надька в город ехала, там счастья попытала, а то в нашей глухомани пропадет совсем. Ну Надька и съехала.
– Где же она в городе работала? – поинтересовалась я, подумав, что, раз Надежды здесь нет, то она могла вернуться на прежнюю работу и квартиру себе поменьше купить.
– Звонила она мне оттуда, как устроилась, – охотно сообщила мне Тамара.
– Она говорила, что в больницу какую-то работать поступила, а комнату пополам с другой медсестрой снимает и все у нее хорошо. Ну я дяде Юре с Макарихой так и сказала. Потом она сообщила, что в частную больницу перешла, потому что зарплата там намного больше. А через некоторое время мне стало известно, что в одном доме сиделкой работает, за женщиной больной ухаживает, а платят ей еще больше, чем в частной больнице, и женщина хорошая, душевная попалась. Вот. А Зинка-то чего удумала.
Она Валерку настропалила, чтобы он заставил отца дом на него переписать. Сунулся он к дяде Юре, а Макариха его так турнула, что вылетел он от нее красный как рак. Зинка тоже попыталась поговорить с ним, так Макариха ее аж лопатой по улице гнала, а уж что кричала при этом, повторить стыдно.
– Мне сказали, что отец Надежды умер, – сказала я.
– Помер, царствие ему небесное! – Тамара быстро перекрестилась. – Легкой смертью преставился, заснул и не проснулся – сердце.
Да и то сказать, сколько ему перенести пришлось.
– Смерть любимой жены, сын так неудачно женился, в своем доме лишним стал, – перечислила я. – Да, здоровья такое никому не прибавит."
"– Вот и я о том же! – подтвердила Тамара. – Ну я Надьке позвонила, конечно! Приехала она, и я вам так скажу, ну совсем другим человеком стала, настоящей горожанкой и по виду, и по разговору, – в голосе Тамары откровенно звучала зависть. – Так Валерка, паразит, прямо на кладбище ей заявил, чтобы она от своей половины наследства в его пользу отказалась – это его опять Зинка науськала.
Вот ведь дрянь!
– Да! – согласилась я. – Не хотела бы я себе такую в родственницы. А Надежда что?
– А она только поглядела на него и спокойно так ответила, что родному брату уступила бы, а чужим людям ничего дарить не собирается. – Тамара постаралась изобразить холодное презрение Надежды к своему брату, и это у нее неплохо получилось.
