Мне гораздо интереснее изучить что-то новое или разобраться в истоках и причинах болезни поголовья скота, чем, скажем, смотреть головизор.
— Но это же может быть тяжело. Физически. День за днём убирать клетки или делать прививки нескольким сотням туш.
— Голов.
— Что?
— У ветеринаров принято считать стадо в головах, а не в тушах.
— И всё-таки?
Я пожала плечами.
— Когда выбираешь дело, которое приносит тебе истинное удовольствие, язык не поворачивается назвать его работой.
Внутренне я почему-то сжалась, ожидая услышать что-то сродни той отповеди, которой меня наградил Денис.
Но секунда текла за секундой, капитан молчал. Хмурился, явно думал о всём, что я ему сообщила, но молчал. Я аккуратно кашлянула.
— Ашенторн, так вы откроете мне дальние боксы?
— Да, разумеется. Вы можете делать на моём корабле всё, что захотите, и просить для этого разрешения вам не требуется. Я не беру своих слов обратно.
С этими словами ларк набрал длинный код на панели управления системой и, не оборачиваясь, добавил:
— Ванесса, не могли бы развязать узел на рубашке? Дело в том, что у ларков женский живот имеет сакральный смысл, ведь именно в этой части тела зарождается жизнь.
Демонстрировать оголённый живот считается гхм-м-м… провоцирующим. Я подожду вас в коридоре. — И тут же исчез."
"Я ойкнула и принялась спешно приводить себя в порядок. И почему, спрашивается, капитан молчал о моём неприличном внешнем виде всё то время, что находился здесь? Видимо, из вежливости. Думал, что на выходе из моторного отсека я сама вспомню о рубашке.
Вот ведь шварх… На Танорге мода другая, а я, овца, совсем забыла о таких вещах! Когда работаешь на смешанных рейсах, быстро привыкаешь и к миттаркам в обтягивающих комбинезонах, и к цваргиням, обожающим всё блестящее и яркие перья, и даже к эльтонийкам, которые являются в общественные сауны в миниатюрных кусках ткани на верёвочках. Развязала жёсткий узел на животе, кое-как одёрнула мятую ткань, поправила юбку, пригладила волосы. Не идеально, конечно, зато теперь уже вполне прилично.
Ашенторн одобрительно кивнул, когда я вышла в коридор с Ежевикой на плече.
На подходе к пищеблоку у меня засосало под ложечкой от нехороших воспоминаний. Идти в столовую даже в сопровождении капитана совершенно не хотелось. Мимо прошли Ройни и Легранх. Они кивнули начальнику и проводили меня внимательными взглядами. Неожиданно для себя смалодушничала:
— Ашенторн, вы идите в столовую без меня, а я сбегаю в каюту и приду чуть позже.
