Однако уже в карете, когда мы двинулись дальше, решила поговорить об этом с Кэйхарром.
— Этих гарпий вообще есть возможность истребить полностью? — спросила я. — Как с ними борются?
— Их очень трудно убить, иногда нужно с десяток стрел, прежде чем она умрет. Они очень живучи, — ответил он.
— Но вы ведь убили одну. — Я внимательно посмотрела на него. — Когда были с моим дедом и пытались его защитить. Мне рассказал об этом его помощник. Это тогда в вас случайно попал яд? После чего с вами стало все это происходить. — Я показала на шею.
— Да, тогда, — тихо ответил Кэйхарр. — Мне жаль, что мои старания оказались зря и лэр Аннэл все-таки погиб.
— Да, прискорбно, — вздохнула я. — И все же… Есть же что-то, чего гарпии боятся? Та же драконья кровь. Она может их убить?
Кэйхарр посмотрел на меня так, будто увидел впервые.
— Чистая кровь дракона для них — яд посильнее их собственного, — медленно произнес он.
— Вот! — ликующе воскликнула я. — И она теперь у нас есть.
— Но прежде нужно подумать, как это использовать, — сказал Кэйхарр.
— Если же не получится, у меня есть еще кое-какая идея. — Я прикусила губу. — Правда, не знаю, насколько она разумная.
— Делитесь уже, — усмехнулся Кэйхарр. — Может, действительно что-то стоящее.
— На собрании говорили, что кровь дракомагов теряет свою силу, так ведь? — уточнила я. Он кивнул, и тогда я продолжила: — А если им снова дать выпить драконью кровь, она станет сильнее?"
"— Вы хотите поделиться кровью дракона со всеми дракомагами? — Кэйхарр смотрел на меня с неверием.
— Ну, не со всеми… — замялась я. — Может, с теми, кто входит в Круг.
— Вы осознаете, какое сокровище находится у вас сейчас? — Кэйхарр даже подался вперед, наклоняясь ко мне. — Вы с ним можете жить практически вечно, не бояться никаких болезней ни своих, ни близких. И вы хотите это раздать совершенно чужим вам людям? Которые, возможно, и не стоят того? Не оценят этого? А может, даже начнут ненавидеть.
— Почему начнут ненавидеть? — Я растерянно моргнула.
— Потому что не все умеют быть благодарными, — ответил Кэйхарр.
Его взгляд неожиданно потеплел: — Лиа Ланье… Куда подевалась вся ваша практичность и расчетливость?
— Она осталась в том мире, где мне приходилось выживать, — ответила я, почему-то тушуясь и от его слов, и от его взгляда.
— Ваш новый мир куда более жестокий, и вам придется нарастить здесь панцирь еще толще. — Он улыбнулся, но без всякой издевки. — А благородные порывы приберегите для тех, кого вы любите и кто сможет их оценить.
