Какого цвета убийство?

Он уже почти спустился по лестнице, когда она пробормотала:

Язык у нее заплетался, она явно была в полубессознательном состоянии.

Невероятно. Она должна быть в полной отключке. Фредрик не ответил. Только сейчас до него дошло, что ключи от машины он забыл в своей комнате. Идиот! С женой на руках он направился к левому флигелю. Мартина начала казаться ему тяжелой, но адреналин придавал сил.

Осторожно положив жену на кровать, он повернулся и схватил свою куртку, валявшуюся на полу. Ключи выпали из кармана и стукнулись об пол с невероятным грохотом.

Стиснув зубы, он на мгновение зажмурился. Вроде ничего не произошло. Ну что он за растяпа. Так. Ключи. Куртка. Документы и бумажник во внутреннем кармане. Отлично, а больше ничего и не нужно.

Через несколько минут он уже стоял у входной двери – теперь руки начали по-настоящему затекать. Тронул ручку. Заперто. Он дотянулся рукой до засова, и на мгновение ему показалось, что дверь не откроется. Мало ли какие потайные замки установил Стен-Инге? С него станется.

Но та распахнулась, и Фредрик наконец шагнул навстречу прохладному ночному воздуху.

Было никак не больше двух-трех градусов тепла. В лицо ему подул легкий ветерок. Мартина у него на руках задрожала, и только теперь он заметил, что на ней лишь тоненькая ночная рубашка. Ничего, в багажнике есть плед, который они всегда брали с собой на пикник.

Кое-как он сумел открыть заднюю дверцу машины и положить жену на сиденье без особых осложнений.

– Тише, милая… – прошептал он.

 – Все будет хорошо.

– Фредрик… – снова пробормотала Мартина, пытаясь оглядеться, но сил у нее не было даже на это.

– Положись на меня. Я сейчас вернусь.

Теперь его ничто не остановит. Он побежал обратно к дому, стараясь наступать на газон, а не на шумную гравиевую дорожку. Собрав всю волю в кулак, Фредрик тихонько проскользнул вверх по лестнице, напряженно прислушиваясь к малейшим шорохам, но не услышал ни звука.

Интересно, а Стен-Инге храпит? Если бы тесть заливисто храпел, было бы гораздо проще.

Поднявшись на второй этаж, он свернул вправо и приоткрыл дверь в комнату Оскара. Та заскрипела, но только самую малость. Вряд ли это способно разбудить хоть кого-то. В метре от двери Фредрик споткнулся обо что-то, острая боль пронизала большой палец и всю ногу. Он закусил губу, чтобы не выругаться в голос.

Пол, как это обычно бывает в детской комнате, был завален всяким хламом. Сын мирно сопел в своей кровати, обнимая игрушечного медвежонка.