Глафира схватила лопату, бросилась назад к оврагу, начала раскапывать общую могилу, поняла, что не справится с работой и что никого из расстрелянных уже нет в живых, зарыдала, упала на землю и увидела небольшой камушек, сапфир овальной формы. Скорей всего он выпал из оправы любимого колье Насти. Сколько времени Оловкина провела в лесу, она не помнила. Девушка побрела в дом, когда стемнело. И у нее началась другая жизнь, бедная, трудная. От прошлого счастья остался только сапфир. Глафира берегла его как память о Насте, она не собиралась его продавать.
– Небольшой сапфир, просто камень без оправы, не тянет на баснословную сумму, – пробормотал Собачкин.
– Стоимость самого дорогого сапфира глубокого синего цвета сейчас колеблется от двухсот до тысячи долларов за карат, – сообщил Кузя, – это сведения из интернета. Карат – это двести миллиграммов, ноль два грамма. Навряд ли Глафира могла выручить за крохотный камушек, пусть даже прекрасного цвета, много денег.
– Подвожу итог, – ожил Дегтярев, – некто положил на прикроватный столик Герасимовой очень дорогое украшение. Оно подлинное?
– Нечаев не может дать ответ на этот вопрос. В его распоряжении только фото, – заявил Кузя, – он связался с представителем фирмы. Там есть музей, ювелиры много лет фиксируют изделия, которые делали на заказ, фото каждого украшения выставляют в залах. Естественно, без указания стоимости и имени того, кто его приобрел. С одной стороны – это история ювелирного дома, с другой… Если кто-то утверждает, что владеет, например, браслетом, сделанным в девятнадцатом веке по заказу, то вруна легко уличить с помощью списка.
Или, наоборот, подтвердить слова человека. Все, когда-либо выполненное для Сафонова, есть в реестре, колье тщательно описано, указан размер каждого камня, есть рисунок ожерелья. Во времена «рождения» ожерелья еще не прикрепляли фото. У Василисы может оказаться подлинник. Ей надо связаться с ювелирным домом, там проведут экспертизу и, если это не подделка, помогут продать раритет, выставят его на аукцион.
Герасимова из бедной женщины станет богатой дамой. Надо ей рассказать об этом колье.
– Думаю, Василиса очень обрадуется, – пробормотала я, – но мы ни на йоту не приблизились к ответу на вопрос: кто положил ожерелье? Впрочем, есть еще и другие вопросы. Родителей Василисы нет в живых. Она сама про украшение даже не слышала.
