Но мы с ребятами знали: здоров прозаик, как молодой бык. Он кого-нибудь расстреляет, потом в лес подальше уйдет и плачет. Жалко ему врагов народа было, не герой он вовсе, а те, о ком он настрочил, – дураки. Вот мы с парнями…
Глава тридцатая
Из уст старика полился рассказ. Он пустился в страшные воспоминания. Почти сразу Галю затошнило. Сколько времени Павел Николаевич вещал о том, как с товарищами убивал мужчин, женщин, детей, она не знала. Когда старик устал и заснул, девочка выползла в коридор и прислонилась к стене.
Матери дома не было, из своей комнаты вышел Веня.
– Цыпа-дрипа! – сказал он. – Кровопийца нашел новую слушательницу? Предупреждал я тебя: чихай, кашляй. Почему не послушалась?
– Забыла, – заплакала Галя. – А он правда все это делал?
Брат кивнул.
– Дедушка большевик, – зашептала Галя. – Владимир Ильич детей любил, елку им наряжал. Павел Николаевич должен был себя вести как Ленин. Я тебе не верю. Дед заболел, он бредит.
Вениамин обнял сестру.
– Никому ни гу-гу о том, что от старика услышала.
Вести себя как Ленин? Может, он хорошо относился к малышам, но только к рабоче-крестьянским. Дворянских велел убивать.
– Нет, нет, – затряслась Галя, – ну нет же.
Вениамин увел сестру в свою комнату.
– В России был царь, знаешь?
Сестра кивнула.
– Большевики совершили революцию, – продолжал Веня. – Куда Николай Второй делся?
– Уехал, наверное, – предположила Галя.
– Нет, царя по приказу Ленина убили вместе со всей его семьей, – объяснил брат, – с женой, дочерьми, горничной, поваром, врачом и камердинером.
У царя был тяжелобольной сын, он еле ходил. Его тоже расстреляли, мальчику тогда исполнилось тринадцать лет.
– Откуда ты все это знаешь? – ахнула Галя.
– Радио одно слушаю, – объяснил брат, – не советское.
– Не мог Ленин так поступить! – стояла на своем сестра.
– Мозг включи, кто, кроме него, мог такой приказ отдать? – спросил Веня. – Дед с товарищами много людей убили, потому что не все хотели признавать советскую власть.
Они бандиты, брали у мертвых что подороже, грабили их дома. Откуда у нашей матери все ценности?
– Что? – шарахнулась в сторону Галя.
Вениамин быстро свернул беседу:
– Ничего. Потом поговорим, мне пора. Рот закрой. Если кому о нашей беседе скажешь, меня в тюрьму посадят.
После того дня жизнь Гали превратилась в ад. Дед стал часто звать к себе девочку и заводить рассказы. Галя так боялась старика, что сидела молча, только моргала.
